Бедный Павел. Часть вторая

Полностью исключить дворян из общественной жизни, сослать их за мятеж, означало бы остаться без образованных людей в принципе, да и опереться для такой пертурбации в государстве было решительно не на кого.

Армия этого не поддержала бы: офицеры – по происхождению дворяне, их родственники, да и они сами были частью сложившейся системы. Убедить их в своей правоте, уговорить отказаться от привычного достатка и ценностей? Полноте, такое невозможно!

Революции мы сделать бы не смогли без последующей Гражданской войны, а большая междоусобица в таких условиях окружающей действительности могла привести только к верной гибели государства и большинства населения – соседи порвут нас на лоскуты.

Даже та Гражданская война, что была в той, моей, реальности, после тяжелейшей Мировой бойни на фоне крайней усталости европейских стран от кровопролития и нежелании их воевать, вызвало масштабные интервенции и потери многих окраин. А сейчас это было сильно страшнее – нравы-то дикие. Больно себе представить, что придётся снова оказаться на осколках, а может и просто всё погубить. Нет, только медленно и аккуратно.

Сейчас надо вывести из игры наиболее радикальную часть дворян, дать больше воли крестьянам, запустить промышленность, а для этого надо подкупить армию. Да, пройдёт немного времени, и дворяне, а особенно их богатейшая часть придёт в себя и снова начнёт выдавливать привилегии, но, надеюсь, к тому времени мы уже найдём дополнительные опоры.

Сенат же ликвидировался, ибо многие члены его оказались среди бунтовщиков, и заменялся Имперским кабинетом, с переводом служащих, дабы не нарушать управление империей.

Вариантов пока особых не было, нам нужна была самодержавная власть без ограничений, даже слабеньких. Чтобы не путаться, существовавший со времён Петра, Императорский кабинет преобразовывался в Императорский приказ.

Общество, однако же, всё ещё боялось худшего. В дворянской среде империи царил ужас перед грядущим. Наследник потерял в кошмаре бунта жену, своего близкого друга графа Разумовского и может начать рубить головы недовольным, Императрица же жестока изначально и ранее её останавливал только добрый нрав Наследника.

Не дай бог чем-то спровоцировать их гнев!

На этом фоне, дворянские бунты, которых мы опасались, отменяя вольности, были весьма незначительны – боясь окончательно потерять милость Престола, дворяне сидели тихо-тихо и молились, чтобы всё успокоилось само собой.