Бедный Павел. Часть вторая

Как же так, он всё поставил на карту Паниных, убивал ради них, много и бездумно? Как же он ошибся? Он же раньше никогда не ошибался!

Сын мелкопоместного дворянина из-под Волоколамска, Афанасьев лестью, хитростью и точным расчётом добился места в гвардии – только чтобы родителей мочь содержать! Доходов от двух занюханных деревенек едва хватало, чтобы сводить концы с концами, а они-то уже старенькие! Поймал же удачу за хвост – замечен был самим Петром Паниным за свой волчий азарт в деле мятежном! Ну, не мог их замысел закончиться неудачей! Не мог!

Весь этот кошмар мнится ему только – вот птица пролетит в окне и проснётся он! Глядишь, в отчем доме он глаза откроет, горничная Глаша позовёт его к столу, а там соберутся все и дядя Илларион приедет с тётушкой Агафьей и кузиной Еленой…

– Сын мой, есть ли тебе, что ещё сказать мне? – вырвал его скрипучий голос священника из мира фантазий.

Больно так вырвал, словно уже петля захлестнулась вокруг шеи и дёрнула.

– Что? Нет, идите! – и снова уставился в окно, надеясь вернуть эту сладостно-убаюкивающую мысль, узник.

Священник горестно покачал головой, посмотрел с сожалением на приговорённого к смерти и вышел. «Как же такой молодой и красивый офицер столько людей умучил? Господь милостив, может, простит он ему, глупому?» – думал подпоручик, но сам уже в это не верил.

А Афанасьев прилёг и попытался заснуть, но сон не шёл. Стояли перед глазами мертвецы – люди, которых он убил. Много их так… Сам не ведал уж сколько – убивал, не думая, всё во имя славы и победы, знакомые и незнакомые.

А впереди всех Борис Евстафьев – дружок же, пили вместе, мечтали. А он его, походя, в спину заколол, как негодяй какой. А кто же он ещё после этого? Убийца, тать – всё правильно… Примет ли его Бог такого?

Афанасьев так и не заснул… Совсем не получилось – всё думал. Он думал до тех пор, пока под барабанный бой не затянулась петля. Возможно, ему показалось в последний миг – по низкому серому небу промелькнула шальная птица.

??????

Стылым пасмурным мартовским утром на Царицын луг потянулись колонны бывших гвардейцев, под охраной солдат. Природа, как будто также стремилась наказать людей, что столь глупо и безрассудно повели себя. Заключённых вели из всех мест, где они содержались. Арестанты шли, мрачно меся ногами холодную грязь на невымощенных улицах или скользя по покрытым мокрым ледком мостовым. С неба сыпался холодный дождь с твёрдыми снежинками.