Бедный Павел. Часть вторая

А вторые, воспользовавшись стремлением первых, хотели показать вред и опасность консерватизма и подтолкнуть страну к ещё большему движению в сторону Европы. Эту сложную схему усилила чума, которая резко ослабила контроль заговорщиков за ситуацией.

Потом всё усугубила трусость Салтыкова, который бежал из Москвы при первой опасности, и уход части городского гарнизона вместе со мной в Петербург. Сверху ещё наложилось желание нескольких групп церковного руководства ослабить позиции Платона. И мы это всё проглядели, точнее, мы что-то видели, но тогда не обратили на эти мелочи внимания – всегда же все и всем недовольны… В результате получилась такая бомба, что взрыв её потряс основание государства.

Стечение обстоятельств, невнимательность, глупость и трусость. А Москва в руинах, Маши больше нет. Я-то что – я должен всё пережить… Крупнейший город страны разорён, да ещё и второй по размеру – столица – тоже сильно пострадал. Сколько же денег понадобится на восстановление, охохонюшки!

А чума… Что чума… Она не могла не прийти тогда, или позже, или раньше.

Судя по всему, карантины справились, всех подозрительных отсеивали по нескольку раз. В Москву зараза пришла, похоже, с награбленными на охваченных чумой территориях вещами – ткани, либо шерсть, либо хло?пок. Очаг заражения – Хамовники, вымер почти полностью, понять, что именно принесло болезнь, уже не получилось. Похоже, первых заболевших просто скрывали, долго скрывали, не доверяя врачам. Жадность людская, да глупость.

Здесь нужны были специальные меры – Щепин уже готовил проект по созданию системы медицинского контроля.

Коли лечить всех мы пока не могли, то хотя бы следить за возможными эпидемиями, предотвращать их в меру сил и не давать им распространяться – наша прямая забота и обязанность.

Я отписался императрице в Петергоф, где она с Потёмкиным приходила в себя от зимних потрясений, и предложил наказание для виновных. Казнить даже отпетых негодяев уже не хотелось, все и так достаточно напуганы, а на Нерчинских рудниках всегда не хватало рабочих рук.

Пусть тати отправятся туда, всяких агитаторов путь пока в оборот возьмёт Церковь. А вот виновных в бунте и заговоре следовало наказать так же, как и их Петербургских коллег – на Камчатку.

Мама согласилась, решение довели до членов Имперского кабинета, и на полуостров из Москвы отправилось несколько тысяч человек. Среди наказанных не было имени фельдмаршала Салтыкова, он был стар, болен и наверняка не перенёс бы долгий путь.