Хочу в Париж! Остросюжетная приключенческая повесть

Я подумал, к чему бы это?! Как думаешь?

– Я не знаю.

– Вот и я не сразу понял! – Яков Моисеевич вновь заговорил громко. – Долго думал, к чему этот странный сон? Потом встал с постели, оделся, вызвал камердинера. Забавный такой мужик из новгородских купцов. Выпили мы с ним водки…

– Это плохая привычка – пить по утрам, – скривился Ришельё. – Вредно для здоровья, мой друг.

– Так вот, – якобы не заметив упрека герцога, продолжил Мендель, – разобрались мы с этим сном. Знаешь, к чему он?

– Нет.

– В Париж мне нужно срочно! В Париж!

– В Париж?! – крайне удивился Ришельё.

 – Почему, именно в Париж?! А почему, допустим, не в Екатеринослав или не в Саратов?!

– Обидеть меня хочешь, ваша светлость?! – Яков Моисеевич притворно надул губы. – Или шутишь так не смешно?!

– Я не понимаю, – ответил Ришельё. – Причем здесь я?!

– Ксива мне нужна, – буднично сказал Яков Моисеевич.

– Что такое – ксива?

– Документ! Понимаешь? Ксива – это документ. Мне нужен документ для выезда за границу. Можешь сделать? Я, конечно, могу любую липу заказать себе у бессарабских румын.

Берут недорого.

– Что такое – липа?

– Липа – это фальшивый документ. А мне нужен настоящий документ, не липа и не лажа! Понимаешь?!

– Не понимаю!

– Ну, ты и валенок! – изумился Мендель. – Живешь, вроде бы в Одессе, а элементарных вещей не понимаешь?!

– Зачем тебе в Париж? – сухо спросил Ришельё.

– Как это – зачем?! – еще больше изумился Яков Моисеевич. – Ты что, не понимаешь глубины политического момента?!

– Какого еще политического момента?!

– Ну, как какого?! Ты что, не знаешь, что Бонапарт Наполеон со всех ног прет на Москву?! И скоро таки будет там.

– Знаю. И что?

– А то, мой милый друг, ваша светлость, пока Наполеон с большим усердием и энтузиазмом прет на Москву, Париж остался без хозяина!

Ришельё крепко задумался. Он, конечно, знал, что Яков Моисеевич Мендель невероятный авантюрист, аферист и просто пройдоха высшей масти. Что он умеет делать деньги даже из грязного воздуха.

Что даже достаточно зрелые лета его не могут угомонить. Знал об этом не только дюк. Знала об этом вся почтенная Одесса от салонных аристократов до биндюжников в порту.

– Ну, так что, Эмик, поможешь мне? – хитро подмигнул герцогу Яков Моисеевич. – А потом я помогу тебе.

– Это как?

– Понимаешь, ваша светлость, земля же круглая. Люди сходятся, расходятся, снова сходятся. Одни помогают друг другу. Другие не помогают. Третьи вредят. А земля – круглая.