Тласолтеотль

Хватка её стражей вдруг ослабла, и она почувствовала, как кто-то снимает повязку с её глаз.

Физиономия «арийца», которую она увидела через секунду, теперь отнюдь не казалась ей привлекательной. Квадратная челюсть в сочетании с холодным блеском подёрнутых голубой эмалью глаз была, скорее, пугающей. Двух других она толком не видела, лишь смутно угадывающиеся тени. Но знала, что они есть.

– Вы кто такие? Что вам от меня нужно??? Я…, – голос её сорвался на крик. Довольно жалкий и писклявый, надо сказать.

На лицах своих похитителей она увидела лишь насмешливые ухмылки.

– Тише, крошка…Тебя все равно никто не услышит!

Надо же, а он умеет добавлять в голос металл! Низкий бархатный шёпот «арийца» звучал приглушенно и властно, а взгляд парализовал и гипнотизировал, сковывая волю и заставляя подчиняться. «Так вот как это происходит…», – вдруг подумалось Кате, и она тут же постаралась отогнать от себя эту дурацкую мысль, но получалось почему-то плохо.

 – «Я же столько читала о таких случаях, слышала где-то… и вот… теперь… Нет, этого не может быть! Надо же как-то…»

– Не дрожи так. Ты же сама этого хотела!

«Что?… Сама…Я? Хотела???» – мысли неслись и путались. Из последних сил она пыталась стряхнуть с себя внезапно нахлынувшее оцепенение и унять дрожь в коленях. Попыталась вырваться, когда её, как куклу, снова сгребли в охапку и втолкнули внутрь комнаты. А там…

Углы просторного помещёния тонули во мраке.

Большую часть его занимала огромная кровать – нет, скорей даже, ложе, застеленное чем-то мягким и атласным. Сбоку от него горел камин, причудливые отблески пламени плясали на стенах. На полу перед камином было расстелено что-то вроде небольшого ковра с длинным ворсом или шкуры какого-то животного. В комнате было жарко и темно…

«Шкура убитого медведя на полу???»

В других обстоятельствах Катерина, наверное, рассмеялась бы. Если бы не стучащие от страха зубы.

Зато она нисколько не удивилась, когда один из её мучителей принялся расстёгивать дорогую шёлковую рубашку с узором, обнажая мускулистый рельефный торс, а в руках другого появился кожаный ремень, которым через мгновение стиснули ей запястья.

Она ещё пыталась что-то возразить… лепетала, что это какая-то глупая шутка… что всё это было не по-настоящему… что она передумала, наконец! – но её уже никто не слушал.