Хочу в Одессу!

Но, может, и обворует по дороге…

Приказчик строго взглянул на Яшу и спросил:

– А зовут тебя как?

– Якоб.

– Странное имя. Никогда доселе такого не слышал. А деньги, Якоб, у тебя на дорогу есть?!

– Есть немножко, – Яша залез рукой в карман штанов, покопошился в нем и достал новенький медный пятак.

– Не густо, – улыбнулся приказчик. – От Саратова до Петербурга по прямой 1350 верст, добираться будем месяц, а то и дольше. Пятака тебе на еду не хватит…

– Да я ем мало, – грустно сказал Яша. – Так, корочку хлеба да стаканчик воды в день.

Мне больше и не требуется…

– Ладно, – решительно заявил приказчик. – Возьму тебя сопровождающим своей телеги. Будешь на подхвате. Согласен?!

– Конечно, барин, согласен…

– Давай свой пятак.

Яша безропотно протянул монетку приказчику и грустно добавил:

– Шоб я так жил…

– Тогда сейчас живо ступай в конец обоза, – распорядился приказчик. – Скажешь, что Кузьма Фролов разрешил. И пусть рты шибко там не разевают, через час отправляемся в путь…

Яша приветливо раскланялся и отправился в конец обоза…

Судили – рядили, однако, долго и только после обеда подводы покинули Саратов.

Во главе обоза в закрытой бричке вдвоем с младшим братом Степаном Спиридоновичем ехал Иван Спиридонович Маслов, известный волжский купец. Был он невысок ростом, полноват, круглолиц, возрастом подходил к пятидесяти годам. В Саратове имел рыболовный промысел, а в Петербурге торговлю и свой шикарный особняк. Охраняли Маслова двенадцать вооруженных всадников. Времена были неспокойные. Совсем недавно по Поволжью прокатился свирепый и беспощадный бунт, учиненный Емельяном Пугачевым. Злодея, выдававшего себя за императора Петра III, уже изловили и казнили, но отдельные банды его сподвижников все еще продолжали разбойничать и баламутить народ.

– Иван, а расскажи еще разок историю про то, как тебя Самозванец хотел в князи произвести, – улыбнулся Степан Спиридонович.

– Да чего рассказывать, – купец нахмурился лицом. – Все давным-давно уже сто раз рассказано!

– Ну, расскажи…

– Да было дело прошлой осенью.

Я на Пешке у себя в конторе находился. Ну и прискакали ко мне какие-то голодранцы. И орут с порога, мол, сам государь – император велит предстать мне пред ним…

– А ты что же?

– А что же мне было делать? Лютый он был, спасу нет! Не лезть же на рожон?! Напялил я кафтан понаряднее, нагрузили мне в телегу разные там дароприношения. Сел в бричку и отправился в лагерь к супостату на Соколову гору.