Окаянное лето

– Откуда у капитана из части постоянной боевой готовности возьмутся помыслы хитроумного коррупционера?

– Будем надеяться на лучшее.

– Да, наш север своих не сдаёт!

– Как дела в школе? Ты нашла общий язык с физикой, химией?

– Папа, не сыпь мне соль на рану, ты ещё про математику спроси.

– Понятно, с точными науками – загвоздка. А с ребятами в классе как у тебя? Нашла общие темы?

– С пацанами нормально, с девчонками по-прежнему не очень. У них на уме – косметика, мальчики и те де и те пе.

– Но ты же сама – девушка! С ребятами проще.

– В общем, группа поддержки у тебя имеется. Давай завтракать.

– Ты можешь мне ответить на непростой вопрос?

– Конечно.

– Только честно, без всякого там бла-бла.

– Алёна, тебе врать бесполезно. Что ты хочешь спросить?

– Папа, а в чём смысл жизни? Ну не кого-то там, а твой и мой, а?

Капитан сглотнул слюну и его взгляд застыл на противоположной стене.

– Можешь ты вот так, как бы между делом убить одним вопросом.

– Вот только не надо. Ты для чего живёшь?

– Я, ну там для тебя, родителей, солдат и друзей. Для Родины.

– Брось, родины бывают разные. Вспомни фашистскую Германию.

– Да, случается, они переходят на сторону зла. – Отец умолк и развёл руками. – Тогда не знаю. Хотя, постой, вот совесть. Жить по ней и есть смысл. Хотя я, если честно, сбивался не раз.

– Совесть? Может быть, я подумаю. А теперь меня ожидают тарелки и сковородки.

Алёна накрывала на стол. Отец оперся спиной на подоконник, и не сводил с гостьи весёлых глаз. Но юной хозяйке из блюд удалась только яичница с сосисками, а комочные айсберги из манной каши были отвергнуты.

– Да ты прямо настоящая повариха!

– Не смущай меня, папа.

– Смотри какие разносолы! Я-то, бывало, утром хлебну пустого чая и строевым шагом в часть.

– Жениться тебе надо, папа. Я смотрю у тебя две зубные щётки – синяя и красная.

– Это я забыл выкинуть старую щётку.

В ухе девочки привычно звякнул неведомый колокольчик, означающий только одно – произнесена ложь. Алёна повернулась к отцу:

– Родители должны говорить детям правду? Правда, папа? Или ты запамятовал о моих способностях?

– Да нет, не забыл. Я тут даже с военными медиками советовался по поводу твоего непонятного дара. Они все твердят в один голос – ты просто феномен, неизвестный науке.