Дар Зевса

Теперь сигналом будут мои действия.

Подсвеченные луной и рдеющими углями, вокруг костра спали человек двадцать. В принципе они ничего страшного по понятиям этого мира не сделали. Наверняка плывут торговать, а по пути немножко грабить и убивать. Но у меня свои счёты с ними. Выдернув чеку, я бросил гранату в самую гущу спавших. Сам спрятался за холмиком, закрыв глаза и уши.

Рвануло знатно, и вспышка осветила лес. Сразу раздались крики и стоны. Я прицелился и очередями из автомата валил вскакивающие силуэты. Перезарядился и уже одиночными добивал врагов.

С другой стороны поляны донеслись предупреждающие крики Никандра, что не надо стрелять. Тогда я просто сел, предоставив моим бойцам завершить разгром. Они пробежались по телам и добили раненых. Живых не осталось. Потом разожгли большой костёр и занялись осмотром. У нас раненых нет. Впятером они быстро порубали своих. А я немного намусорил, кровью залито всё вокруг. Никандр укоризненно перебирает амуницию и оружие, типа, что нельзя было поаккуратнее?

Ага, двадцать опытных бойцов, поаккуратнее.

Когда стало солнце, мы позавтракали, тела поскидывали в реку. Всё добро в ладью. По крайней мере Никандр считает, что это новгородская ладья. Большая, я замерил – 28 метров в длину. Где-то 8 метров в ширину и высота бортов 3 метра. Два паруса, сейчас спущенные. Двенадцать пар вёсел, которые убраны внутрь. Три надстройки, кормовая – это явно каюта капитана и склад инструмента. Носовая, что-то типа кубрика на 30 человек с кирпичной печкой. А в центре – грузовой трюм, глубиной 4 метра.

Здоровая лайба. Бросать не хочется, тем более она не пустая. Какие-то мешки и полосы меди. Никандр облазил всё судно. Наконец мы решились, привязали наш ялик, подняли основной парус, благо ветер попутный и пошли вверх по течению. Позже поставил и второй парус, оба прямоугольные. Похожи на льняные, пропитанные жиром.

Путь назад занял больше четырёх дней, судно тяжёлое, иногда садились на вёсла. Пришли домой днём. На языке вертелась фраза, ответить Степанычу, – вот, махнул не глядя, принимай.

Но язык не повернулся, настроение ни к чёрту.

Весь следующий день провалялся дома, играл с детьми, жёны понимающе окружили меня заботой.

А утром встал, заряженный энергией. После завтрака вышел на улицу, погода солнечная. Наши все столпились на берегу, сейчас они затаскивают ладью по смазанным жиром брёвнам на стапель.

– Вить, а не надо строить новое судно, это переделаем. Сделано толково, переберём и получится конфетка.