Зов Ланелы

Лишь по ветхим остаткам одеяния и ещё сохранившимся прядям седых волос можно было догадаться: это всё, что осталось от тела моего наставника. Сколько же времени прошло с тех пор, как старик покинул этот мир? Месяц? Год? Больше? Как долго лежало на камне тело Семьсот Пятьдесят Пятого? И почему с ним ничего не случилось за этот срок? Даже раны зажить не успели… Загадка Безвременья, Неподвижной Ипостаси… И вряд ли я узнаю ответ на неё.

Рядом со скелетом рыхлой пушистой кучкой лежало то, что раньше составляло гвардейскую форму Неутомимого.

При моей попытке поднять её одежда рассыпалась в прах. Точно такая же участь постигла и форменные сапоги. Очень похоже, что с гардеробчиком-то у меня проблемы! На мелкие кусочки развалились и кожаные ножны, однако солидных размеров кинжал, хранившийся в них, почти не тронут следами времени, а лезвие такое острое, словно хозяин правил его только вчера.

С помощью этого кинжала я и вырыл последнее пристанище для Асия, хотя больше, конечно, приходилось работать голыми руками.

Получившийся невысокий холмик увенчал подходящих размеров камнем, на котором кончиком того же кинжала выцарапал лишь священный символ – Святой Косой Крест в Круге. Ни имени, ни дат. Так уж заведено на Ланеле. Тем более, что дату смерти ещё можно вычислить, но вот когда родился Асий, я не знал даже приблизительно: в своё время как-то не удосужился спросить, сколько лет было старику. Немного посидел рядом, прощаясь со старым другом, и двинулся к берегу.

Место моего прибытия на Априю находилось несколько западнее Одессы, но идти на территорию бывшего города я пока повременил.

Очень хотелось есть, а найти на пожарищах какую-нибудь провизию казалось делом совершенно безнадёжным. Зато в прибрежных водах в изобилии водились мидии, которых я и напромышлял, сколько мог, отковыривая их кинжалом от заросших водорослями камней. Возможно, какому-нибудь гурману мой завтрак и показался бы изысканным, однако я с трудом, преодолевая отвращение глотал студенистые тельца моллюсков. Голод не тётка. Нельзя сказать, что я наелся, однако голодные спазмы перестали мучить желудок. Без особого труда можно было бы наловить ещё и флустов, местных ракообразных, этаких гибридов краба и сороконожки, во множестве снующих в полосе прибоя. Однако мне помнилось, что мясо их чрезвычайно вонючее и чуть ли не ядовитое: для того, чтобы оно стало съедобным и приобрело невыразимо тонкий вкус, хозяйки Одессы вываривали его со многими пряностями в течение двух суток аж в четырёх водах.