Зов Ланелы

Затем всё это безобразие и убожество как отрезало: начались мастеровые слободки. Словно бы начался совсем другой город: стоки забраны в подземные коммуникации, каждый из домов имеет своё «лицо», отражающее ремесло, вкус и достаток его хозяина.

Знати в городе живёт не очень много, а потому элитная часть города располагается на небольшой территории – примерно на полсотни шагов вокруг цитадели, резиденции суродильского лад-лэда. Дома богатых людей, очень изящные, сложенные из блоков песчаника, на фоне массивной гранитной стены замка выглядят совсем крохотными, почти игрушечными.

Центральная площадь, выложенная так же, как и мостовая, булыжником, ограничивается замковой стеной, зданием городской управы, храмом Обоих и торговыми рядами, поближе к которым и расположилась бродячая труппа. День ярмарочный, народу на площади снуёт довольно много. Фигляры тут же раскинули на земле дерюжки, обозначающие сцену, и начали представление.

Первое их выступление я просмотрел с начала до конца, и оно на меня не произвело сильного впечатления.

И это ещё очень мягко сказано. Правда, очень неплохо жонглировал Кавни, но, как он и говорил, делал это уже не на канате, что, несомненно, уменьшало ценность номера. Очень хорошо пела лирические баллады Зи – у неё оказалось замечательное колоратурное сопрано. При желании можно довести до блеска и номер гимнаста Лимо – «танцора-бесхребетника», как это здесь называлось. Остальные смотрелись очень непрезентабельно. «Чародей» Годо безуспешно пытался удивить публику своими «чудесами», во время которых уличные мальчишки громко выкрикивали комментарии: «Вона-вона, в рукаве у него букетик! А чевой-то ты там за спиной спрятал?! А в столике-то дырка!» Выступление дрессировщика Жиго тоже имело мало успеха. Его обезьянка, одетая в маленький костюмчик, плащ и шляпу, никаких трюков делать не умела, смех вызывало лишь её карикатурное сходство с человеком. Изрыгание огня Нуну, «человеком-драконом», уже после третьего-четвёртого факела не представляло интереса. Скоморохи-шуты У-Ди и А-Ди паясничали и шутили настолько плоско, что вызвали смех только у одного человека – толстущего дебила с текущими по подбородку слюнями. Этот хохотал настолько громко и заливисто, что поневоле стали смеяться и окружающие. Шуты, приняв это за свой успех, довольно кланялись.

– Так что же насчёт моего предложения? – спросил я у Кавни, когда представление окончилось.