Человек с двойным дном

 – У нас, по моему опыту, даже в сложных случаях госпитализация – не более трёх дней. А вообще стараемся пациентов в тот же день отпускать.

Потапов с сомнением посмотрел на Корнышева. Хирург перехватил тот взгляд и пояснил:

– Само заживление, конечно, будет длиться много дольше. Там три фазы. Первая – воспалительная, – нервно развёл руками, будто извиняясь. Ё – Это

примерно неделя. Реакция живого организма на вторжение, тут ничего не попишешь. Потом на протяжении месяца – вторая фаза, так называемая профилеративная.

Капиллярчики новые формируются и, в общем, там уже процесс заживления. А третья фаза – это фаза созревания. Тут у кого как. Может длиться несколько недель, а может и несколько лет. Но в нашем случае кожа молодая, – добавил он поспешно. – Я уверен, что быстро заживёт.

Потом он поделился рекомендациями. Корнышеву предписано не простывать, не подвергать себя физическим нагрузкам, не употреблять алкоголь. Озвучивая свои пожелания, хирург смотрел на Потапова взглядом преданного пса.

Кажется, он не мог дождаться той минуты, когда ему будет позволено покинуть этот странный особняк. Но из дома не выпустили ни его, ни медсестру с анестезиологом. На случай непредвиденных осложнений, понял Корнышев.

Оставшись с Потаповым наедине, Корнышев попросил:

– Дайте мне зеркало!

– Без приказа Захарова нельзя.

Пауза. И вдруг Потапов добавил просительно:

– Прости! Правда, не могу!

Корнышев увидел, как у его собеседника дёрнулась щека.

И только тогда понял, что он, возможно, выглядит ещё       ужаснее, чем смотрелся вчера на экране ноутбука.

***

Они спрятали все зеркала. Ни одного не оставили на виду. Корнышев обошёл все комнаты, которые не были заперты, и нигде не увидел зеркала. Даже самого маленького. Он пытался разглядеть собственное отражение в стёклах мебели и в экране огромного телевизора, но детали там было невозможно разобрать, а о том, что он теперь урод, Корнышев и без зеркала догадывался.

В какой-то момент он оказался у окна. За окном догорал день. Солнце уже спряталось за крышами близстоящих домов, и прилегающий к зданию двор стремительно погрузился в сумрак. Так быстро наступает тьма в горном ущелье.

Толстяк, присматривающий за домом, гонял метлой по асфальту несуществующий мусор, тем самым исполняя ежевечерний ритуал. Свободный и счастливый человек, подумалось Корнышеву.