Шоумен. Король и Злой Горбун

Быстро выяснив, что Гончаров – не их человек, они озадачились мыслью о непонятно откуда взявшемся удостоверении. Если оно выплыло здесь, то точно так же может выплыть и в другом месте, и вполне допустимо, что в следующий раз это может случиться при каких-то криминальных обстоятельствах.

Когда эфэсбэшник ушёл, я недоумённо пожал плечами.

– Что происходит, Николай Вадимович? Неужели из-за одного только удостоверения они так всполошились?

– А почему бы и нет? – буркнул Касаткин.

Мне показалось, что он чего-то недоговаривает.

Но расспрашивать его о чём бы то ни было бесполезно. Это я знал по опыту.

– Женщина пусть подаст заявление в милицию, – сказал Касаткин. – А ты сядь на телефон и обзвони морги и больницы.

Я кивнул и поднялся из-за стола.

– Да, и ещё, – вдруг вспомнил Касаткин. – Ты с Огольцовым говорил?

– О чём?

– Там у него какие-то вопросы к тебе.

– Я зайду.

Гена Огольцов – из молодых, да ранних – был генеральным продюсером телеканала. То есть тем самым человеком, который окончательно решал, какие программы для телеканала купить, а какие отфутболить.

Ещё он заведовал распределением эфирного времени – мог поставить твою программу на хорошее время, а мог и на какие-нибудь четырнадцать часов тридцать минут, когда телевизор по всей стране смотрят три с половиной пенсионерки.

До Огольцова мне сейчас не было никакого дела. У меня Гончаров пропал. Прямо по ходу съёмок.

За полтора часа мы со Светланой обзвонили все те печальные места, по которым обычно в первую очередь и пытаются разыскать пропавших.

Гончарова нигде не было – ни в моргах, ни в больницах. Его не задерживала милиция, и он не попадал в вытрезвитель. Человек вышел из ресторана и исчез. Испарился. Растворился в воздухе.

4

Ближе к вечеру в офис заявился Дёмин. Он был печально-хмур и неразговорчив. На мой вопрос, как там бедная Нина Тихоновна, он ответил коротким «нормально».

Мы были совершенно выбиты из колеи и не могли думать о работе, но о ней нам напомнили и помимо нашего желания.

В половине шестого позвонил Гена Огольцов.

– Привет, талантище! – провозгласил он. – Как идёт творческий процесс? Фонтан идей не пересох?

Он был весел и игрив, как обычно. Наверное, ещё не знал о наших неприятностях.

– С идеями всё в порядке, – без особого энтузиазма ответил я.

Мой тон его насторожил.

– Я оторвал тебя от дел? Лишил возможности творить?

– Нет, что ты …

– Точно, помешал! – определил проницательный Огольцов.