Шоумен. Король и Злой Горбун

Вообще-то тугодумом я никогда не был, но когда некто у тебя на глазах запускает руку в твой карман и при этом мило улыбается – у тебя запросто может сложиться впечатление, что ты чего-то не понимаешь.

– Мы, наверное, не поняли друг друга, – сказал я. – Я пришёл не просить денег, а предложить поучаствовать в проекте на взаимовыгодных условиях.

– Свою позицию я высказал.

Значит, всё всерьёз.

– В таком случае я настаиваю на взаимовыгодном участии в прибылях друг друга, – сказал я. – Мы отдаем часть акций своей компании, взамен получаем пропорциональную часть акций «Стар ТВ».

– Об этом не может быть и речи.

Боголюбов даже поджал губы, отчего его лицо приобрело не то надменное, не то обиженное выражение. «Ты меня хочешь надуть», – как бы говорил он своим видом.

Я не очень понимал, почему он упорствовал. Новые программы мы предлагали под своей фирменной маркой. Затраты были готовы нести поровну. И даже на прайм-тайм поначалу, если честно, не очень-то претендовали, понимая, что сначала надо попробовать, а дальше будет видно.

И все, совершенно все вопросы можно было обсуждать. В том числе и долю расходов каждой стороны, и делёж предполагаемой прибыли. Так обычно и делается: стороны объявляют свои позиции, зачастую взаимоисключающие, а потом путем долгих переговоров идут к компромиссу, какому-то решению, удовлетворяющему всех. Сейчас же этого не было. Никаких переговоров: Боголюбов сразу объявил, что на уступки он не пойдёт. Отказ – так это называется.

– Конечно, мы можем обратиться и в другую телекомпанию, – сказал я.

 – Но мне всё-таки интересно: неужели «Стар ТВ» не видит здесь своей выгоды?

– Видит, – признал Боголюбов и по-птичьи склонил голову, разглядывая меня. – Так что, когда надумаешь, приходи. Мы всегда открыты к сотрудничеству.

Подразумевалось, что на их условиях. Откуда у Боголюбова такая уверенность в собственном всесилии?

Я поднялся из-за стола. Боголюбов – тоже. Он даже проводил меня до дверей.

– Заходи, – предложил он. – Всегда буду рад тебя видеть.

Доброжелательный взгляд. Лёгкая улыбка. И рукопожатие – такое холодное, что после него кажется, будто льдинку в ладони подержал.

8

Гончаров позвонил мне через пару дней. У него был тусклый, с незнакомыми мне интонациями голос, так что я поначалу его и не узнал.

– Это я, – сказал мой собеседник.

– Кто?

– Гончаров Сергей Андреевич.

Вот тогда я и понял, что он звонит неспроста.

– Что-то случилось?

– Нет, ничего.