Шоумен. Король и Злой Горбун

 – Отснято!

Мне было очень плохо сейчас. Как всегда, когда приходилось сталкиваться с непарадной стороной жизни. И презирал я Федько. И жалко его было. А оператор будто прочитал мои мысли.

– Так ему и надо, – пробормотал.

Сделал паузу, будто размышляя, а потом остервенело сплюнул.

13

Издали завидев меня в коридоре телецентра, Гена Огольцов припал на колено – на глазах у изумлённых людей, случайно оказавшихся поблизости в эту минуту – и провозгласил:

– О солнце глаз моих! О гений наш!

Поскольку в этот момент его руки были простёрты в мою сторону, не могло быть никаких сомнений – это при виде меня Гена испытал столь бурный восторг.

Шедший вместе со мной по коридору Гончаров был не в счёт – его Огольцов не знал, да и вообще, наверное, видел впервые.

– Господа! – Гена повёл рукой вокруг, приглашая присутствующих разделить его чувства. – Вы видите перед собой человека, чья программа вошла в семь номинаций «Телетриумфа»!

Он зааплодировал, и вместе с ним зааплодировали другие. Я, к счастью, уже дошёл до Гены и поднял его с колен.

Он дурачился, по обыкновению, а к этой его особенности я успел давно привыкнуть.

– Не надо громких слов, – попросил я. – Истинный гений всегда скромен.

– Как хорошо сказано! – восхитился Гена.

– Уж мне-то, как гению, это хорошо известно, – добавил я.

– Да, да! Ты прав, как всегда!

Не знавший ни Гену, ни его весёлого нрава Гончаров молчал и, как мне казалось, недружелюбно таращился на Огольцова. Я подмигнул Гончарову – всё в порядке, мол, вы ещё привыкнете.

– Ты к себе? – спросил Огольцов.

– Да.

– Провожу.

У него всегда были резкие переходы от шутовства к деловитости.

– Что с твоими новыми проектами?

– Пока по-прежнему.

– Женя, ты не попадёшь в эфирную сетку!

Прозвучало не как угроза. Предупреждение, вполне дружеское. Мне нечего было на это ответить, и я промолчал.

– Ты пытался кого-нибудь привлечь к своему проекту?

– М-да, – протянул я.

– И как?

– Никак.

– Упрямый осёл! – посетовал Гена.

Гончаров, не ожидавший столь быстрого перехода от признания моей гениальности к прямо противоположной оценке моих умственных способностей, с негодованием посмотрел сначала на Огольцова, потом на меня. У него даже лицо вытянулось.

– Ну, за осла ты ответишь, – вяло попытался я защитить свою честь.

– Осёл! – убеждённо повторил Огольцов. – С твоим упрямством не на телевидении надо работать, а знаешь где?

– Где?

Огольцов шумно вздохнул и промолчал.