Шоумен. Министерство мокрых дел

 – Сверхсекретный объект! Государственная тайна!

Мог бы и не предупреждать. Если за разглашение там расстреливают перед строем – куда уж секретнее.

– У меня жена, – на всякий случай сообщил Дегтярёв. – И две дочки.

Но у полковника хмурости на лице при этих словах не убавилось.

Ехали долго, но где – Сан Саныч определить не мог. Окна в фургоне были прикрыты шторками, а раздвинуть их он не смел. В дороге почти не разговаривали. Сан Саныч медленно дозревал до полной спелости. Всё вспоминались незнакомый ему расстрелянный бедолага, а также собственная жена и дочки.

Жизнь явно теряла краски. Уж лучше бы он оказался на больничном. Или запил. Или сегодня утром, направляясь на работу, попал бы под машину. Ну, не насмерть чтоб, а так, по-лёгкому. Перелом, там, допустим, или сотрясение мозга. И даже перелом вместе с сотрясением – на это он тоже уже был согласен. Всё ж не под пули комендантского взвода.

Студийная машина дежурила у съезда с шоссе, и, когда армейский фургон свернул к бункеру, к нам, в бункер, был незамедлительно дан сигнал.

– Едут! – объявил Дёмин.

Всё сразу же пришло в движение. Те, кто не участвовал в съёмках непосредственно, укрылись в других помещениях. "Товарищи офицеры" заняли места за пультами. А там всё светилось и мигало. "Товарищи офицеры" напряженно всматривались в строки сверхважной информации, пробегающей по экранам. Ядерный щит надежно прикрывал родные просторы. Страна могла спать спокойно.

Утомлённого долгой дорогой и переживаниями Дегтярёва вывели из фургона.

Теперь он видел огромный полутёмный зал и смыкающиеся где-то высоко вверху бетонные своды.

– Над нами сто метров скальной породы, – просветил его полковник. – Мы находимся в Центре управления стратегическими ядерными силами.

По Дегтярёву было видно, что он никуда не хочет идти. Пусть расстреливают прямо здесь, в этом зале. Но его жизнь и его знания ещё были кому-то нужны.

– Идите за мной! – приказал ему полковник, и Дегтярёв не посмел ослушаться.

Дошли до заветной железной двери, полковник распахнул её:

– Входите!

Сан Саныч переступил через порог и обмер.

Такого великолепия ему видеть ещё не доводилось. Полковник замешкался в дверях, давая возможность Дегтярёву прочувствовать давящую значительность увиденного, и только после долгой паузы напомнил о себе:

– Капитан Брусникин!

Тотчас же примчался Толик. Теперь он был капитаном Брусникиным. По нему было видно – настоящий вояка.

– Я, товарищ полковник!

– Вот вам электрик.