Шоумен. Министерство мокрых дел

– Но не может же быть! – затряс головой Сан Саныч. – Чтоб вам не сказали ничего! Чтоб не поставили в известность!

– О чём?

– О том, что происходит там, наверху!

– А что наверху? – беспечно пожал плечами Брусникин и указал на экран, тот самый, где был Нью-Йорк. – Те же дома, те же люди, та же жизнь …

– У них! – возопил Дегтярёв. – Это у них та же жизнь! А у нас всё, всё по-другому!

– Ну что может быть по-другому?

– Всё! Всё! – Сан Саныч захлебнулся воздухом, не зная, как объяснить случившиеся перемены людям, которые пятнадцать последних лет провели под землёй.

 – КПСС уже не самая главная партия в стране, – заторопился он. – Их у нас много, партий-то этих. И вместо Генсека теперь Президент. Жратвы в магазинах полно, а денег у людей нет. И безработица страшная, и преступность, доллары разрешили, и теперь тот, у кого их много, – молодец, а у кого долларов нет – тот, значит, в пролетариях ходит. В пролетариях – в смысле, пролетает без денег-то. На улицах стреляют, шахтёры бастуют.

На Дегтярёва смотрели так, будто решали, с какого боку к нему лучше подступиться, чтобы надеть смирительную рубашку. Но он этого даже не замечал.

– Проституция, само собой, расцвела. Торгуют, в общем, телом, – продолжал он свою просветительскую речь.

– Может, ещё и негров линчуют? – подал голос один из офицеров.

– В смысле?

– Ты про нас рассказываешь? Или про Америку?

– Про нас.

– Очень уж на Америку похоже – как нам замполит на политинформациях докладывает.

– В общем, да, – согласился Дегтярёв, поразмыслив. – У нас как в Америке. Только ещё хуже.

На него смотрели, как на прокажённого, а его уже понесло:

– Коррупция махровым цветом … Реклама по телевизору … Прокладки там всякие … И ещё от перхоти … Ваучеры опять же … Ну, Чубайс, понятное дело, доктор Дебейки и прочие молодые реформаторы … А вот еще "МММ" было … Ну это вообще – стрелять таких … А Кобзон ушёл из певцов, но не насовсем, а так – притворяется … Ещё храм построили … Да, а церковь теперь сигаретами торгует и ещё водкой …

– А водка-то почём? – спросил кто-то внезапно.

– Двадцать рубликов.

– Бутылка? – не поверил спрашивающий.

– Ну! Это если дешевая, отечественная …

Офицеры переглянулись.

– Это же во сколько раз? – задумчиво спросил один. – В шесть?

– Почти, – ответил другой офицер.

– Что – в шесть? – переспросил недогадливый Дегтярёв.

– Подорожала.