Шоумен. Пирамида баксов

Но он появился тогда, когда появился, при этом лицо его сохраняло обычное сдержанно-напряжённое выражение, а своим изнывающим от ожидания грядущих неординарных событий подчинённым он адресовал традиционное «Доброе утро!», произносимое как бы в пустоту, мимо всех, и это показывало, что Ноздряков ни о чём не догадывается.

Наша камера стояла в смежной комнате, за разделяющей две комнаты дверью. В двери мы проделали отверстие, которое закрыли зеркалом – идеальные условия для съёмок.

Пал Семёныч проследовал на свое рабочее место, никого персонально не удостаивая взглядом, а когда сел за стол и поставил рядом со столом свой кожаный портфель, часы над его головой показали ровно девять.

– Альбина Григорьевна! – уже на первой секунде нового трудового дня произнёс Ноздряков. – Пожалуйте сводку за вчерашний день, будьте добры!

Между прочим, Альбина Григорьевна завтра рано утром на Мальту улетает, а ею ещё не приобретены купальные принадлежности, но какое до того дело Ноздрякову? Будет эта Альбина до семнадцати ноль-ноль на работе париться, потому что заранее знает, что к шефу с просьбой отпустить её сегодня пораньше даже не подходи.

Не то чтобы он человеком был таким уж плохим, просто не понимает он, как это – с работы пораньше? Ведь существует утверждённый руководством график, и этот график, если разобраться, есть конституция, воинский устав и моральный кодекс строителя коммунизма одновременно и никак иначе, и если там написано, что конец рабочего дня наступает в семнадцать ноль-ноль, так он, следовательно, в семнадцать ноль-ноль и наступит, если этому не помешает Третья мировая война или землетрясение силой как минимум шесть баллов по шкале Рихтера.

– И подготовьтесь, пожалуйста, к планёрке, товарищи! – объявил Ноздряков, по-прежнему ни на кого не глядя.

Планёрка – это святое. На планёрке отчитывались о проделанной работе и получали новые задания. Ноздряковские планёрки коллектив тихо ненавидел. Но вслух никто не роптал.

Потому что было чревато.

Сегодня планёрки не будет. Не состоится. Светлана уже шла по коридору сего почтенного заведения, и спокойной, привычно-размеренной жизни Ноздрякову оставалось ровно столько, сколько требовалось Светлане на преодоление последних семидесяти метров пути.

Ноздряков как раз углубился в изучение представленной Альбиной Григорьевной сводки за вчерашний день, когда дверь распахнулась и на пороге возникла Светлана.