Украсть у президента

– Выходи ко мне! – попросил Корнышев. – Я тебя жду!

– Слава! Нет! – твёрдо сказала Лена. – Извини, я очень устала! Завтра! Позвони мне на работу! Мой номер телефона …

– Я знаю.

– Откуда? – изумилась она, выдавая свою растерянность.

– Лена! Я много что о тебе знаю! Ты себе не представляешь, как я хочу тебя видеть! Если бы ты видела, что со мной сейчас творится, ты бы поняла, что я не уеду, пока не увижу тебя!

Его напор явно Лену пугал, но он не мог остановиться.

– Слава! Я тебя умоляю! – произнесла она беспомощно.

Но её мольбу о пощаде Корнышев пропустил мимо ушей.

– Я иду! – объявил он и направился к подъезду дома, по-прежнему прижимая к уху трубку мобильного телефона.

– Подожди! – всполошилась Лена. – Господи, ну что же происходит! Слава! Я сейчас выйду! На пять минут! Только пять минут! И после этого иду спать. Я действительно очень устала, поверь. И в следующий раз ты позвонишь мне уже на работу. Хорошо?

– Да! – с готовностью согласился он.

– Обещаешь?

– Обещаю! – ответил Корнышев, обнаружив в себе зарождающийся восторг.

– Обойди дом, – попросила Лена. – Там такой скверик … Увидишь… Я сейчас выйду – собаку выгулять … И мы с тобой поговорим …

– Хорошо, я жду.

За домом действительно обнаружился скверик, совсем небольшой, две асфальтированные дорожки схлестнулись крест-накрест, на этом перекрёстке горит единственный фонарь, да и тот не нужен, поскольку окружающие с трёх сторон сквер улицы просвечивают его насквозь светом своих фонарей.

Взволнованный Корнышев прошёл через сквер, вернулся обратно к дому – Лены всё ещё не было. Она снова прошёл через сквер, уже заметно нервничая, а когда обернулся – Лена шла ему навстречу и рядом с нею семенила упитанная псина, ротвейлер. Корнышев поспешил им навстречу. Лена была в лёгком красивом платье, в каких вряд ли собачники когда-то выгуливают своих собак, и Корнышев понял, что это платье надето ради него.

Она была всё так же прекрасна. Фигура сохранила девичью стройность, в движениях угадывалась давным-давно запомнившаяся Корнышеву завораживающая плавность, а неизбежные морщины волшебным образом испарились при призрачном свете неблизких фонарей, и лицо её казалось таким же юным, каким Корнышев его помнил много лет.

При стремительном приближении Корнышева собака угрожающе зарычала, Лена сказала ей ласково: «Мики! Свои!», и собака затихла, а Корнышев даже не сбавил шаг, приблизился, взял руку Лены в свою и восторженно–нежно её поцеловал.