Я – телохранитель. Киллер к юбилею

Из Москвы? Тогда это – Виталий Степанович? К Роману-наркоману гость приехал.

Разминулись, даже не кивнув друг другу. Телохранитель стремительно взбежал на второй этаж. Вошел в свою комнату – и уже через неё прошел к Рите. Та еще нежилась в постели и встрепенулась, когда он вошел. Не ожидала – без стука, не предупредив… Он никогда не позволял себе ничего подобного!

– Извините, – сказал Анатолий и отвернулся к окну, чтобы не смущать свою подопечную.

– Что случилось? – У нее был встревоженный голос.

– Мы уезжаем, – объявил Китайгородцев.

– Почему?

– Потому что мы не можем здесь оставаться.

– Да что случилось?!

– В целях безопасности! Так надо.

У него за спиной раздался вздох. Едва ли не вздох облегчения. Думала, мол, что произошло что-то ужасное, а тут – всего-навсего какая-то безопасность. Фи!

– Я никуда не поеду!

– Послушайте! – Анатолий резко обернулся, и осёкся.

Рита сидела на кровати, спустив ноги на ворсистый ковер. Пёстрая пижама, из воротничка которой торчит тоненькая девичья шея; розовые, наверное, теплые со сна, ступни; буйство анархии в причёске.

Никогда прежде она не смотрелась таким ребёнком. Карапуз еще только-только проснулся, а взрослые уже его теребят, торопят одеваться – а зачем? Ведь так комфортно в тёплой постели! Китайгородцев снова отвернулся к окну.

– Рита! – продолжил он. – Это даже не может обсуждаться! Через пятнадцать минут Богданов подаст машину, мы грузим вещи и уезжаем. Ваш отец заключил с нами договор на охрану.

И я сделаю все, чтобы вы были в безопасности.

– Вот и делай! – сказала Рита капризно.

«Ну, точно – ребенок!»

– Я увезу вас отсюда во что бы то ни стало!

– Попробуй!

Он не выдержал и снова обернулся. Рита все так же сидела на кровати, глаза смотрели сердито.

– Хорошо, – сказал Китайгородцев. – Я свяжусь с вашим отцом, объясню ему обстановку…

– Идите вы оба к черту – и ты, и он! – с неожиданной яростью бросила Рита.

«Для нее сейчас и отец, и я – равны.

А отца она не очень-то любит…» – не успел Анатолий додумать эту мысль до конца, как вдруг дверь комнаты открылась, вошёл хмурый Богданов и произнёс:

– Толик! Тебя хозяин к себе кличет! Срочно!

«Доложил уже, старый хрыч, о том, что гости разбегаются?»

– Собирайтесь! – сказал Китайгородцев Рите, прежде чем вышел из комнаты. – Я вернусь, и мы уедем!

Вышел – и не увидел, как вслед ему Рита послала непристойный жест.