Я – телохранитель. Киллер к юбилею

– На какой стадии?

– Больших проблем он пока еще не доставляет, но на обследование в Москву его уже привозили.

– Алтунина вы об этом предупредили?

– Естественно. В восторг это, конечно, его не привело, но и беды большой он в этом не видит. Все-таки его дочь едет в гости не к наркоману этому, а к его сестре. А та, судя по отзывам, человек вполне самостоятельный.

– Как обстановка на месте?

– Я запрашивал местных пинкертонов. За весь прошлый год – четыре убийства. Из них три – раскрыты.

Хулиганство, кражи – это, конечно, присутствует, но в разумных пределах, как они мне сами сказали. Так что оперативную обстановку я бы охарактеризовал как спокойную. Четвёрочка с минусом.

«Четвёрочка с минусом – это нормально, – хмыкнул про себя Китайгородцев, – при четвёрочке с минусом работать – одно удовольствие».

– И ещё вот что, Толик. Меня Алтунин об этом специально предупредил. Дочка его уже выросла. Ну, ты понимаешь… Невеста уже. Кровь играет. И тут вдруг – ты, весь такой из себя… С бицепсами и с пистолетом.

В общем, чтобы она не увидела в тебе своего героя. Очень уж отец о ее целомудрии печется.

– Вы же знаете, я никогда с клиентами…

– Я знаю, Толик, – кивнул Хамза. – Но Алтунин просил специально предупредить. Ты должен его понять. Дочь у него – единственная.

?

Сейчас дети рано взрослеют.

Она выглядела несколько старше своих девятнадцати. И напрасно, кажется, Алтунин пёкся о ее целомудрии. О жизни эта девочка, похоже, знала несколько больше, чем представлялось ее отцу.

Её выдавал взгляд. Испытующий. Оценивающий. Женский. Едва Китайгородцев подошел и поздоровался, она именно таким взглядом выстрелила в него, за одну секунду оценив своего нового знакомого и выставив телохранителю баллы по одной ей известной шкале. С первого захода баллов он набрал не так уж много. Так ему, по крайней мере, показалось.

– Здравствуйте, – сказал Алтунин. – Вы и есть Китайгородцев? А это – Рита. Знакомьтесь.

Девчонка даже не кивнула.

– Пойдемте, – предложил Алтунин. – Поезд уже у платформы.

Он подхватил две сумки. И еще две оставались на припорошенном снегом асфальте. Анатолий, не дожидаясь просьбы о помощи, взял в левую руку одну – ту, что явно была тяжелее. Его собственная висела у него на плече. Рита посмотрела на оставшуюся на асфальте сумку, медленно подняла глаза на Китайгородцева.

– Извините, я не могу ее взять, – сказал Анатолий.