Шоумен. Так умирают короли

 – Вам сколько?

– Пока одну, – ответил Дёмин и выложил передо мной сторублевую купюру.

Наш клиент стоял рядом и безучастно наблюдал за происходящим. Я даже подумал, что Самсонов подобрал слишком уж тупого типа и ничего у нас сегодня не получится.

Дёминскую сторублевку я вставил в прорезь «волшебного аппарата», внешне напоминающего детектор валют, и тот с жадным урчанием проглотил купюру.

Через пару секунд из прорези с противоположной стенки «волшебного аппарата» выскочила стодолларовая бумажка. Я протянул ее Дёмину, мельком взглянув при этом на нашего клиента.

Он клюнул! Лицо окаменело, и взгляд застыл – верный признак того, что начался мыслительный процесс. Как бы туп он ни был, но всю нереальность происходящего должен был постичь. Он стоял, мусоля в руках свою пятидесятидолларовую купюру, о которой, похоже, совершенно забыл. Я его не торопил. Когда человек думает и при этом сам процесс мышления даётся ему с трудом, не надо мешать.

Тем временем вернулся Дёмин.

– Слушай, браток, я подумал, что ещё пару сотенных поменяю.

К тебе ведь не наездишься, а по Москве нигде больше не меняют так.

Клиент смотрел на Дёмина и при этом уже почти не контролировал себя. Если у человека отвисла челюсть – это означает, что он себя уже не контролирует, ведь так? Я представил, как всё будет выглядеть на телеэкране, да ещё с закадровым комментарием Самсонова, и мне стало очень смешно. Я едва сдерживался.

Две дёминские сторублёвки за пять секунд превратились в двести долларов.

Дёмин спрятал доллары с буднично-озабоченным выражением лица.

– Заходите еще, – вежливо сказал я.

– Обязательно.

Дёмин ушёл. И только теперь я позволил себе обратить внимание на клиента. Тот был совсем никакой – делай с ним что хочешь.

– Вы что-то хотели? – подсказал я ему.

– Э-э-э…

Он слишком медленно возвращался к жизни. Испытанное потрясение было велико. Я улыбался ему со всем возможным дружелюбием, какое только мог изобразить.

– Э-э-э…

Наверное, забыл все слова.

– Вы меняете? – вспомнил он, наконец, зачем пришёл.

– Меняем, – подтвердил я.

– Я про рубли…

– Так, – благожелательно поощрил я.

– Сто рублей на сто долларов, – объяснил, наконец, он, что хочет.

– Что – сто рублей?

Я стёр улыбку с лица и теперь уже не выглядел дружелюбным.

– Вот как этому товарищу.

– Какому товарищу? – огрызнулся я.

– Я ведь видел.

– Что вы видели?

– Как вы поменяли ему сто рублей на сто долларов.