Шоумен. Так умирают короли

Мы потягивали прохладное белое вино. Было уютно и спокойно.

– Наша передача богатая, да? – как можно беззаботнее спросил я.

Светлана наморщила лоб, не поняв вопроса.

– Денег у нас много крутится?

– Наверное, много, – ответила Светлана. – По деньгам у нас Илья главный. Он знает.

– А откуда деньги?

– От продажи передач.

– Кому?

– Телекомпании, кому же еще. Мы производим товар, этот товар – наша передача. Потом мы наш товар продаём телекомпании, она платит нам деньги.

– Большие?

– Ну, наверное.

Десятки тысяч долларов, насколько мне известно.

– За каждую? – поразился я.

– Конечно. Ты знаешь, сколько стоит «Поле чудес»? Или «Пока все дома»? Целую кучу денег. И нам платят не меньше, потому что наш рейтинг и их рейтинги практически совпадают.

Десятки тысяч долларов за каждую передачу – это очень много. Может быть, из-за этих денег Самсонов и пострадал?

– А кто этими деньгами распоряжается? – спросил я. – Дёмин?

– Формально – да. Но настоящий хозяин, конечно, Самсонов.

Светлана поставила пустой стакан на пол. Я предупредительно взял бутылку вина, но Светлана отрицательно покачала головой и посоветовала:

– Не забивай себе голову этими глупостями.

– Если я участвую во всём этом, то почему бы мне не знать, откуда к нам поступают деньги.

– А зачем?

Я понял, что вопрос задан серьёзно. Можно было отшутиться, конечно, но я вдруг осознал, что поступить так – себе дороже выйдет. И тогда я рассказал ей всё: про Самсонова и его гостей, про кровь на самсоновском лице, про свои сегодняшние мысли.

Светлана немного побледнела, и лицо у неё стало строгим, но я всё-таки рассказал ей всё до конца. Она была единственным человеком, который мог бы открыть мне подоплёку происходящего, и я не хотел лишиться её доверия.

– Только ты не говори Самсонову, что я тебе об этом рассказал, – попросил я.

Светлана кивнула. У неё было печальное и строгое лицо.

– Не переживай, – успокоил я. – Нас это, в общем-то, напрямую не касается.

– Да, да, – меланхолично подтвердила она.

Солнце уже спряталось, оставив в напоминание о себе неширокую красную полосу над чёрными крышами домов. Чувство расслабленности ушло, уступив место неясной тревоге. Чтобы нас окончательно не накрыл покров печали, я увёл Светлану в комнату и зажёг свет.

– Ты не лезь во все это, – вдруг сказала Светлана, не глядя на меня.

– Почему?

– Потому! – огрызнулась она.