Я – телохранитель. Забыть убийство

Я запрещаю вам бродить по дому и вообще попадаться мне на глаза. И уж тем более я категорически запрещаю вам переступать границу моей личной территории. Вам понятно?

– Не совсем, – пробормотал озадаченный столь неприкрыто демонстрируемым недружелюбием Китайгородцев.

– Что вам непонятно?

– Ну, например, где проходит граница вашей личной территории.

– По первой ступени лестницы, ведущей наверх. Весь второй этаж – мой. Мой, а не наш общий, и не ваш. Вам понятно?

– Да.

– Отлично. Всё остальное вам расскажет Михаил.

И прежде, чем Китайгородцев успел ещё что-нибудь сказать, женщина вышла из комнаты.

ТЕЛОХРАНИТЕЛЬ КИТАЙГОРОДЦЕВ:

«Мне уже доводилось охранять тех, кто яростно противился моему присутствию рядом с собой. Кто не хотел, чтобы его охраняли. В последний раз такое было в прошлом году. Один влиятельный человек, которого охраняли ребята из нашего «Барбакана», попросил приставить телохранителя к своей дочери. Какие-то проблемы у него возникли с конкурентами, а конкуренты оказались злые и опасные.

Хамза назначил меня и ещё одного человека из нашего агентства, мы с ним чередовались через день. Нашей девушке было восемнадцать, и она оказалась вовсе не такой целомудренной, какой обычно представала пред папенькины очи, и как раз в ту пору она крутила тайный, но жутко страстный роман с каким-то молодым чеченцем. Мы ей мешали. Она нас сильно ненавидела. Чеченец ненавидел нас ещё сильнее. На пару они нам пакостили, как могли. Мы хлебнули лиха».

* * *

У них тут мода была, наверное, на чёрное.

Заявившийся к Китайгородцеву Михаил облачился в чёрную футболку и чёрные же джинсы. Он был ростом низок, но широк в кости, борода лопатой, и волосы на голове пострижены чудно, с пробором посередине – не иначе так выглядели извозчики веке в девятнадцатом.

Будучи настолько немногословным, что это можно было принять за невежливость, он провёл Китайгородцева по тем помещениям, куда доступ, следовало понимать, не был запрещён.

Санузел.

– Твой.

Ванная комната.

– Пользуйся, это всё тебе.

Кухня.

– Готовить умеешь?

Значит, питаться Китайгородцев будет отдельно.

– Верующий?

– Что? – не сразу понял Китайгородцев.

– Молитвы Господу возносишь? Тут у нас церковь домовая есть.

Михаил посмотрел в лицо Китайгородцеву, всё понял, и взгляд его потяжелел.

– Я крещён, но в церковь не хожу, – на всякий случай сказал Китайгородцев.

– Крещён – это не твой душевный был порыв, – веско произнёс Михаил.