Я – телохранитель. Забыть убийство

Китайгородцев сел на ступенях крыльца, палку свою инвалидскую положил рядом, молча наблюдал за Михаилом, которому такой присмотр явно был не по душе, но он терпел, делая вид, что не замечает Китайгородцева. Завершил свою работу, хотел уйти, но Китайгородцев спросил у него:

– Тут жильё какое есть поблизости?

– Тебе зачем? – недружелюбно уточнил Михаил.

– Вообще интересуюсь.

– На двадцать вёрст вокруг нет никого.

– Почему такая глухомань?

– Тут был лесхоз. Никто не селился.

Одна база отдыха.

– Да, я знаю. А вообще люди тут бывают?

– Какие люди?

– Посторонние.

– Это кто? – спросил Михаил и посмотрел внимательно.

– Откуда же мне знать? – пожал плечами Китайгородцев. – Может, грибники. А может, и охотники. Вот бывало такое, что выйдет из леса кто-то чужой…

– Ты об чём вообще интересуешься? – прищурил глаз Михаил.

Неужто он какую-то опасность уловил лично для себя?

Китайгородцев не сразу нашёлся, что ответить.

– Я же тебе говорил: нет здесь никого, – сказал Михаил внушительно.

 – Одна только видимость.

А взгляд у него был лживый.

Он знал больше, чем говорил. Никаких сомнений.

* * *

Погода испортилась к ночи. Очень быстро, за какие-то минуты, потемнело, и хлынул дождь. Китайгородцев понял, что этой ночью ему в засаде не сидеть. Он смотрел в окно, за которым почти ничего не было видно. Дождь был сильный. Потоки воды стекали по оконному стеклу. Чтобы лучше видеть, как бушует снаружи непогода, Китайгородцев погасил в комнате свет и вернулся к окну.

За стеклом стоял человек. Китайгородцев отчётливо видел его силуэт в призрачном сумраке позднего вечера. Силясь рассмотреть, кто это такой, Китайгородцев подался вперёд, прилип к холодному стеклу и человек вдруг пошёл к нему. Он не шёл, а брёл странной походкой, какой люди никогда не ходят, и вышел из дождя прямо на Китайгородцева, буквально вынырнул из сплошной стены дождя, и когда он оказался совсем близко, и их с Китайгородцевым разделяло лишь двойное стекло в оконной раме, Китайгородцев его узнал.

Китайгородцев попытался открыть окно, но не было ни ручек, ни запоров, это окно, похоже, задраили наглухо, и Китайгородцев жестами показал своему визави, что тот должен оставаться на месте. Он боялся, что человек этот его не дождётся, уйдёт, поэтому бросился вон из комнаты настолько быстро, насколько ему позволяла его раненая нога.