Я – телохранитель. Забыть убийство

Погасил её сразу после десяти часов – примерно так всё происходило в последние дни.

Он лежал неподвижно и ждал, уже зная, что внезапный сон его не сморит, потому что он был осторожен и всё предусмотрел.

Скрежет ключа в замочной скважине раздался так же внезапно, как и накануне. Дверь распахнулась. Михаил неподвижной статуей замер в дверном проеме, не переступая через порог. Китайгородцев притворился спящим. Это продолжалось всего несколько секунд. Потом Михаил закрыл дверь и щёлкнул замком. Едва он вынул ключ из замка – Китайгородцев уже был на ногах и бесшумно, но поспешно одевался.

Он оделся быстрее, чем это делает поднятый по тревоге солдат. Обувь не надевал. Прилип ухом к двери. Услышал, как далеко, в конце коридора, щёлкнул выключатель.

Приоткрыл дверь. В коридоре царила темнота. Шаги. Далеко.

Китайгородцев выскользнул из комнаты и увидел, как в едва освещённом проеме в конце коридора мелькнул мужской силуэт. Китайгородцев пошёл следом, ступая босыми ступнями по мягкому полотну ковровой дорожки.

Идти было трудно, он не воспользовался палкой, которая могла его выдать стуком. Пока он прошёл по коридору, Михаил уже пересёк зал и поднимался по лестнице. Китайгородцев не вышел из спасительного сумрака и терпеливо ждал, пока шаги Михаила не стихли где-то на галерее, а потом ещё ждал, но ничего не происходило.

Он простоял так долго, время уже было за полночь. Ни звука, ни проблеска света. Он решился подняться на галерею. Шёл бесшумно и вслушивался. Под одной из дверей – узкая полоска света.

Здесь Китайгородцев замер и долго так стоял. Ничего не услышал. Открыл дверь. Она распахнулась легко.

Здесь был коридор – длинный и тускло освещённый. Пять или шесть дверей по правую руку, слева глухая стена, и в конце коридора – ещё одна дверь, до которой Китайгородцев дошёл, прихрамывая, за минуту или две. Он эту дверь едва приоткрыл и сразу замер, потому что за этой дверью было светло. И ещё он услышал звуки. Едва различимые, где-то далеко, но он их слышал – как будто вилкой по тарелке, очень похоже, и ещё вроде бы слышались голоса.

Китайгородцев решился шире распахнуть дверь. Теперь он видел просторный зал, освещённый огромной люстрой, мягкую мебель тёмной кожи, массивный стол в центре зала – стол был пуст и в зале никого. Звуки были не здесь, а где-то дальше.

Переступив через порог, Китайгородцев увидел широко распахнутые двери, ведущие в смежный зал, там тоже горел свет, и там точно кто-то был.