Анна Каренина. Вариант ХХІ века

Облонский сразу же придвинул к себе тарелку с устрицами и, смакуя каждую из них, медленно и с удовольствием принялся поглощать морепродукты. Удовольствие Облонского передалось и Левину.

Все-таки, Стива, как никто другой, знает толк в жизни и понимает ее вкус, думал он, глядя на приятеля и любуясь им. Может по этой причине все в жизни ему дается так легко и просто: еда, вино, женщины… Сам Левин ел сырный салат с хлебом и запивал минеральной водой.

– Ты, что не любишь устрицы, – спросил Стива, глядя на напряженную складку между бровей своего друга.

И не слушая его ответа, продолжал: – Выпей вина и будешь весел. Я хочу, чтобы сегодня ты был непременно весел, как я.

– Где уж мне, – вздохнул Левин, с видом обреченного, продолжая ковыряться в салате.

– Нет, так не пойдет, – заявил Стива решительно, – а ну, давай, рассказывай, что за вселенская печаль тебя гложет. Быстренько решим эту проблему и будем дальше наслаждаться жизнью.

– Быстренько не получится, – буркнул Левин.

 – Ты прав у меня проблема.

– Какая?

– Понимаешь… – Левин запнулся на полуслове, никак не решаясь сказать Стиве, за чем он приехал в Питер.

– А я догадываюсь, что все сие означает, – Стива сделал витиеватый знак рукой и хитро подмигнул Левину. – Давай-ка друг выпьем вина – и все пройдет.

– Что пройдет? – оторопел Левин.

– Твоя печаль, – многозначительно изрек Стива, разливая вино по бокалам. – Потому что, женщины друг мой, не стоят таких переживаний. Впрочем, есть исключения из правил.

И я знаю, что в твоем случае речь идет именно о таком исключении.

– И что мне делать с этим? – спросил Левин, не решаясь вслух произнести наболевшее.

– Нравится, женись, – ответил Стива, отправляя в рот очередную порцию устриц.

– Боюсь, что это не так просто, – мрачно изрек Левин.

– Согласен, не просто, но это в случае, если твоя избранница самка бразильского енота, но ты-то у нас, надеюсь, нормосексуал?

Левин скорчил недовольную гримасу, его покоробила такая вольность в речах Облонского.

Хорошо еще, что он не произнес имени Кити вслух. Если бы Облонский отозвался о ней в подобном роде, он бы набил ему морду прямо здесь в ресторане, и многолетняя дружба не спасла бы его от этой участи.

– Да, ладно, не обижайся, – обезоруживающе улыбнулся Облонский, отодвигая от себя пустую тарелку из-под устриц. – Я знаю, кто она. И, поверь моему опыту в таких делах, она согласна.

– Вот-те раз, – удивился Левин.