Черное и белое

А это угроза самая страшная на земле – неверие, отрицание божественного присутствия. Нет страшнее греха гордыни. Человек, охваченный ею, становится дьяволом. И это ничуть не преувеличение, он превращается в Сатану, становится охваченный ненавистью ко всему, что дорого подавляющему большинству людей. А потому согласны ли вы с приговором?

Ответом ему было молчание. Но все знали, что это как раз то молчание, которое выражает согласие.

Глава 4

Кристофер Рюль прилетел в аэропорт Бен Гурион рано утром, взял такси и поехал в Иерусалим.

Он был впервые в Израиле, но смотрел из окна машины на проплывающие перед ним картины незнакомой страны без всякого интереса. За свою жизнь он видел столько стран, столько городов, что они давно перестали возбуждать в нем даже самые слабые всполохи любопытства. Конечно, думал он, это не просто очередное государство, это Израиль, место, где зародились великие религии. Но это было давно, а сейчас, что осталось с тех времен, кроме развалин. Например, эти люди, которые проносились мимо него в своих машинах, какое отношение они имели к тем двенадцати евреям, которые однажды пошли за Христом? Впрочем, эта дюжина мужчин его тоже не слишком волновала; когда он был христианином, то так не обрел ни подлинной веры, ни настоящего успокоения. Ему было скучно и не интересно смотреть и слышать и католиков, и протестантов, и православных. Он не ощущал за их душой ничего, кроме слепого следования традициям, бесконечного воспроизводства заученных одних и тех же текстов. И, когда он перешел в ислам, то по началу его душа возликовала. Он ощутил огонь того неистовства, той веры, которая могла бы его очистить. Но вскоре обнаружил, как это пламя стало в нем ослабевать. Все было тоже самое, только в другом исполнении. У одних это был слепой и тупой фанатизм, у других за внешней религиозностью скрывалось равнодушие и привычка, а у третьих, их преданность Богу маскировала коммерческий интерес.

Потом был индуизм и буддизм. Он метался по миру, пока не кончились деньги, заработанные за участие в наемнических операциях в Африке и Латинской Америке.

Десять лет своей жизни он убивал, следующие десять лет каялся, пытаясь очистить душу от налипшей на ней крови. Но в этом деле он потерпел полное фиаско, он лишь окончательно разочаровался во всем. Нет, он разочаровался не в Боге, и не в себе, а в своей возможности хоть на шаг приблизиться к нему. Когда он был христианином, мусульманином, буддистом ему снились одни и те же кошмары.