Дьявол и Город Крови: Там избы ждут на курьих ножках

Если бы Справедливая Женщина знала ее, разве ж стала бы чернить? И представляла, как тепло, по-подружески, расскажет о своем житье-бытье, поведает, как трудно говорить с людьми, когда кто-то жужжит у них в уме, а когда разберет Замечательная Женщина ее дело, непременно научит быть правильной. Скажет ей Благодетельница: «Вижу, Маня, добрая ты и скромная. Мучила я тебя напрасно, а ты не хаяла, пришла и доказала, что я не права. Все, бывает, ошибаются, но не каждый готов понять и простить. Знать, любишь меня, и не еретик – и я тебя полюбила!» – и обнимет, и покормит с дороги, и расспросит, как оно на другом краю государства.

И, может, надеялась Манька, покажет она Благодетельнице, как надо управлять государством, чтобы простой человек мог любить ее той самой беззаветной любовью, о которой так радела Идеальная Женщина.

Надежда ее крепла день ото дня…

Бывало такое, редко, правда, что поначалу не понравилась она человеку, а поговорят, и поняли друг друга. Только, зябко поеживаясь, скажет, что, мол, Манька, ты по началу страшная показалась, будто вампир из тебя глядит, а вот не злая, и не дура.

Но опять же примечала, если человек мнение не изменил, дела у него обязательно разладятся. Радиоведущая изгаживала сочувствующих по всем правилам тайного и явного искусства, то через подсознание, то прибегая к помощи разных посыльных. И начинали человека сторониться, отказывая там и тут, осуждали за порочащие связи, просили одуматься. И получалось: опять права была Благодетельница, когда предупреждала не потакать недругам – но ведь и это от нее самой шло!

Как ни крути, а получалось: надо идти, а иначе ложись в гроб и помирай!

Глава 2.

Железная дорога

Сказано – сделано, засобиралась Манька в дальний путь.

И как только решилась, ее тут же обозвали Манькой-дурой. Но она не расстроилась. Не каждому дано понять ее затею, особенно, если человек не особо вникал, правду ли радио говорит.

А вот пускай потом скажут, когда Ее Величество во всеуслышание признает, что неправа была, очистив ее доброе имя.

Вот уж удивятся!

Поход предстоял непростой. Не слыхала она, чтобы человеку удалось повидать первое государственное лицо и обратно живым вернуться, если его во дворец лично не пригласили. Запросто могла она добраться до дворца – до стены, которой дворец был обнесен, но за проникновение на заповедную территорию могли объявить бунтарем и посадить на кол, или драконы, охраняющие царственных особ, оставят горстку пепла от нарушителя государственного покоя.