Погибают всегда лучшие

Но даже если и вернусь, воровать там все равно абсолютно нечего.

Я влетел в машину и шлепнулся на заднее сиденье. Кроме шофера впереди сидел еще какой-то мужчина. Наши глаза встретились в зеркале, и в эту же секунду мощный мотор джипа взревел и стремительно понес нас по дороге.

Хотя я ни разу не был у Вознесенского, но знал, где находится его дом. Он располагался на окраине города, в тихом уютном районе, рядом с большим лесом, который тянулся на многие километры.

Если надо спрятать труп, то лучшего места и не сыскать; в этой чащобе его отыщут не скоро, если вообще когда-нибудь обнаружат. Разве только что археологи через много сотен лет.

Но машина направилась в прямо противоположную сторону от дома Вознесенского, она кружила по улицам, и я никак не мог определить направление нашего движения. Судя по всему, водитель и его сопровождающий проверяли: нет ли за ними «хвоста». Все эти шпионские страсти казались мне преувеличенными и даже немного смешными.

И опасными. По опыту я знал: когда люди начинают верить в серьезность собственных игр, они совершают массу оплошностей и глупостей, они сами загоняют себя в ловушку, из которой бывает потом очень трудно выбраться.

Наконец люди Вознесенского убедились, что слежки за нами нет, и джип уже прямым ходом помчался к его дому. Через пятнадцать минут мы остановились возле высокого каменного забора с массивными из сплошных железных плит воротами.

– Приехали. – Это было первое слово, которым угостили меня мои спутники за все время нашего совместного путешествия.

Ворота отворились, и машина въехала внутрь участка. Я вылез из автомобиля и осмотрелся. Я стоял возле красивого каменного трехэтажного дома, который смотрел на меня настороженными глазами зарешеченных окон.

– Пойдемте, – сказал сидевший рядом с водителем мой спутник.

Дверь автоматически отворилась, и мы вошли в дом. Хозяин уже ждал нас; он стоял посреди большого зала и широко и приветливо мне улыбался.

– Рад вас видеть, – сказал он и протянул мне руку.

Мы обменялись рукопожатием. Я с интересом разглядывал этого человека. На вид ему было лет пятьдесят. Мы были с ним примерно одинакового роста, то есть метр восемьдесят сантиметров.