Последний бастион

Но меня в данном случае волнует даже не это, в конце-то концов, не вы одни исполняете это произведение, можно послушать другой оркестр. Меня взволновало другое, почему так получилось, что такой известный дирижер и руководитель оркестра, как вы, так извратили, я бы даже сказала, упростили свое исполнение?

– И почему же?

– Думаю, ответ на этот вопрос имеет прямое отношение к теме нашего сегодняшнего разговора. Игра человека отражает внутреннее состояние его души, как он живет, что думает, чувствует, делает.

Это некий концентрат, хотя многие этого не осознают. И если внутри сплошное благополучие, если музыканта переполняет довольство от своей жизни, то он даже самое трагическое произведение будет исполнять, словно популярный шлягер. Так оно и часто происходит.

– Ни за что и никогда не соглашусь с вами! – воскликнул Княгинин. – Возможно, наше исполнение увертюры было не идеально, но сравнивать его с пошлым шлягером, это, извините, кощунство. Я настаиваю на этом слове. Не только я. но и все мои оркестранты вкладывали в исполнение душу.

– Возможно, – согласилась Наровлянская. – Другое дело, чем заполнена эта душа. В силу своих профессиональных занятий я приблизительно знаю уровень вашего дохода, Георгий Валентинович. Знаете, меня давно поражает одна вещь: многие композиторы прожили материально очень тяжелую жизнь, некоторые просто бедствовали, закончили жизнь как самые настоящие нищие. А теперь музыканты исполняют произведение этих гениальных бедолаг, зарабатывают на этом огромные деньги, да еще откровенно занимаются профанацией.

Вместо того, чтобы подниматься на их уровень, опускают эти творение до своего уровня. И при этом чувствуют себя абсолютно довольными, уверенными, что исполняют их мастерски. А все потому, что так им удобно думать, нет претензий к самим себе. А это главное в их жизни, если не беспокоит совесть, им кажется, что они все делают правильно. А совесть их не беспокоит потому, что она подкуплена высокими гонорарами.

Княгинину понадобилось какое-то время, чтобы найти ответ.

К такому уколу от этой дамочки, как мысленно вдруг с какого-то момента стал называть ее он, не был готов.

– Это крайне субъективный взгляд на ситуацию, – произнес он. – Не могу говорить от имени всего нашего цеха, но за себя ручаюсь: я всегда стараюсь как можно глубже проникнуть в замысел композитора и передать его во всех красках. Другое дело, как это реально получается, тут могут быть разные точки зрения.