Баловень судьбы

Поэтому я ограничился неопределенным междометием. Понимай, как знаешь.

– Извините, но я из письма ничего не понял. Какое-то наследство? Но я не жду никакого наследства.

Ляндрес неопределенно кивнул головой. Этот жест можно было воспринимать и как подтверждение моих слов и как их опровержение.

– Прежде чем начать наш разговор, я бы хотел убедиться, что разговариваю именно с тем человеком, которого мы искали. Можно взглянуть на ваш паспорт.

Я пожал плечами и протянул ему паспорт.

Ляндрес изучал его очень тщательно, как изучает эксперт подлинность купюры, внимательно вчитывался в каждую строку, периодически сверяя мои паспортные данные с теми, что были записаны в его бумагах.

Наконец эта несколько подзатянувшаяся процедура подошла к концу, и я получил документ обратно.

– Это действительно вы, – констатировал с удовлетворением Ляндрес. – Теперь разрешите задать вам, Евгений Викторович, несколько вопросов. От ответов на них будет многое зависеть.

– Что зависеть, вы можете сказать.

На лице юриста появилась снисходительная улыбка.

– Потерпите немножечко. Я хочу, чтобы вы мне рассказали о своей семье?

– У меня нет семьи, я никогда не был женат.

– Этот факт зафиксирован в вашем паспорте, а так же в имеющейся у меня справке. Я имею в виду ваших родителей.

– Но они умерли.

– Это мне известно, прошу назовите их.

– Пожалуйста, – пожал я плечами. – Мой отец – Рунов Виктор Михайлович, моя мать – Рунова Валентина Владимировна. Я единственный сын в семье. Что еще вы хотите услышать?

– Известно ли вам что-нибудь о ближайших родственниках ваших родителей?

– У моей матери есть сестра, тетя Нина.

Она не выходила замуж и детей у нее нет. Что касается отца, то у него был старший брат. Но он очень давно исчез, и я ничего о нем не знаю.

– Не припомните, как его звали?

– Кажется, Александром. Да, точно, именно так.

– Что ж, все верно, – снова сверился Ляндрес с какими-то документами. – Поздравляю вас, вы являетесь наследником имущества старшего брата вашего отца Александра Михайловича Рунова.

Это следует из его завещания.

– Ничего не понимаю, – пробормотал я, – какого имущества, какого завещания. Выходит, он жив? То есть, нет, он был жив и умер?

– Разумеется, умер, иначе вы бы не имели право претендовать на его имущество. Если быть точнее, он не умер, его убили.

– Убили? Кто?

– Следствие пока не установило преступника.

– И где это произошло?

– Далеко, очень далеко отсюда. В К-ом крае.