Рай

– Ну это, как посмотреть, – живо не согласился Мачин. – На мой взгляд, в вашей жизни очень много интересного. Гораздо больше, чем в моей.

– Такого не может быть, вы руководитель огромной империи…

Мачин, не давая мне продолжить, махнул рукой.

– Это так думают не посвященные. А знали бы, насколько монотонна мое существование, все отлажено, как работа швейцарских часов. А вот у вас по-настоящему бурная жизнь, в которой нет никакого плана, никакой запрограммированности. Уж извините, если я коснусь некоторых ваших болевых мест.

– Касайтесь, чего уж там, – великодушно разрешил я.

– Спасибо, – поблагодарил он. – Я знаю, как вы любили свою жену, в этом заключалось даже что-то не здоровое. Уж слишком вы были неистовы в своих чувствах.

– Может быть. Но уж такой я.

– Разумеется, – кивнул Мачин головой, – все мы рабы своего характера. Но ведь такое потрясение трудно пережить. И даже по вашему виду заметно, как вам до сих пор тяжело.

– Предположим.

Но я не понимаю, смысл обсуждения моих семейных проблем. До сих пор я полагал, что они касаются исключительно меня.

– Вот вы и обиделись. Извините.

– Я не обиделся, я не понимаю, к чему это все?

– Наберитесь терпения, скоро поймете. Вы согласны продолжать наш разговор?

– А если я не согласен, что последует?

– В таком случае вы никогда не узнаете, зачем я затеял этот разговор. Вам решать.

Я колебался недолго, любопытство победило все другие мотивы.

– Давайте продолжать.

– Я был уверен, что вы так поступите. И правильно сделали. Скажите, уход жены – это был сильный удар.

– Сильный.

– У вас не возникло, например, стремление к самоубийству?

– Нет. У меня отсутствует суицидный синдром. Я переживаю все по-иному. – Пожалуй, отвечая на этот вопрос, я был не до конца искренен.

– И замечательно, – одобрил мой собеседник. – Мне никогда не нравилось самоубийство, как способ решения собственных проблем. Мы даже не знаем, что будет с нами там, – посмотрел Мачин в потолок, – после такого поступка.

Многие считают, что ничего хорошего такому человеку после этого не светит.

– Может быть, там я еще не был, но могу сказать, что здесь после ухода Марины мне было не сладко.

– Я знаю, вы однолюб, это тяжкое бремя. Может быть, самое тяжкое на земле, которое выпадает человеку.

– Думаю, вы правы.

– А я не думаю, я это точно знаю. Вам дальше будет только хуже.