Возмездие

Даже есть не будет рядом. Странное создание, но зато я знаю наверняка, что кроме меня она не подойдёт ни к кому. Никуда не убежит, и никто не сможет её забрать, если вдруг она все-таки попытается сбежать.

Главным образом я торопилась из-за мамы, поэтому на время выкинув кошку из головы, я побрела на звук телевизора, в зал. Мама сидела в кресле, смотря в телевизор пустым взглядом. Папа сидел на диване, что-то сосредоточено, ища в телефоне.

– Привет. – Сказала я, выдавив из себя лёгкую улыбку. Хотя, судя по всему, улыбаться тут было нечему.

Оба сидели с таким видом, словно на собственных похоронах. Что могло произойти…

– Привет солнышко. – Сказала мама. Она вымученно улыбнулась и робко посмотрела на своего мужа, ожидая от него хоть немного участия.

Отец даже не глаз не поднял, что-то буркнул себе под нос. Предполагаю это было приветствие. В общем то, большего я и не ожидала. Это же отец.

– У вас такой вид, как будто кто-то умер. Может кто-нибудь расскажет, что происходит?

Я смотрела на них терпеливо ожидая ответа.

Когда через пару минут ответа не поступило, я спросила ещё раз, все больше раздражаясь от не понимания:

– Мы что, маленькие дети? Одна сидит в полуобморочном состоянии, второй как воды в рот набрал. В молчанку играть уже не тот возраст, вам так не кажется?

Мама дала трещину первой:

– Не ругайся, просто я не знаю, как начать.

Хоть что-то, но этого мало:

– Так начни ты!

Я повернулась лицом к отцу, всем видом требуя от него ответа.

– Говорить особо нечего.

Мы разводимся.

Вы бы видели его выражение лица, когда он это сказал. Оно не выражало абсолютно никаких эмоций. Как может человек, прожив с другим так долго, а это на минуточку двадцать семь лет, говорить подобное без эмоций вообще. Ни обиды, ни злости, ни разочарования. Ничего.

С маминых слов, они познакомились, когда ей было двадцать, а папе двадцать три. Дружили, встречались, а когда начали жить вместе, им все никак не удавалось зачать долгожданное дитя. Столько переживаний, столько попыток, и к двадцати пяти маминых лет, появилась я.

И все зря?

Моё же выражение лица было не описать. На нем отразились сотни эмоций. Одно из них была злость на отца. Можно уйти в двадцать, тридцать, даже сорок лет. Но в пятьдесят? Это маразм.

– Мам, скажи хоть что-нибудь. Не молчи.

Она сидела, как восковая кукла, держась изо всех сил, чтобы не заплакать. Не шевелила даже глазами, смотрела в одну точку поджав губы так сильно, что они побелели.