Таунхаус

И его репутация сильно бы пострадала, если бы не смог удовлетворять их интерес.

Он сам удивлялся этому равнодушию. Ведь он так жадно наблюдал за всем, что происходит в мире, изучал, анализировал, прогнозировал. Его комментарии публиковались в престижных газетах и журналах, некоторое время он даже вел колонку в одном из них. Но когда понял, что его мысли не находят понимания, отказался от этого. Впрочем, то был лишь малюсенький эпизод в его довольно бурной заокеанской жизни. Даже странно, что он сейчас вспомнил о нем, ведь прошло никак не меньше десяти лет.

Почему он не хотел думать, читать, вспоминать о России? Подсознательно Кайгородов понимал, что дело тут не в стране, а в нем. Не хотелось нарушать хрупкого внутреннего спокойствия, оно и без того давалось ему с трудом. К тому же он никогда не ожидал оттуда ничего хорошего. Он был вынужден уехать не по своей воле. И когда однажды к нему пришло сообщение, что в автокатастрофе погибли сын и невестка, испытал сильнейший шок.

Но не удивление, а скорей у него возникло ощущение закономерности того, что случилось. А что еще могло там произойти?

Ему не надо было даже лететь на Родину, на похороны, так как он узнал о случившимся через неделю. Он тогда был в горах, где не было никакой современной связи. Ехать же посмотреть на могилу он посчитал бессмысленным занятием – только травить душу. Лучше как можно меньше вспоминать о сыне, его все равно уже нет на земле, а мысли о нем погружают в мрачную депрессию.

В этой жизни ничего нельзя исправить, но можно многое изменить. Это был один из любимых его тезисов.

Дочь сына, его внучку приютила мать невестки. Она охотно это сделала, когда он сообщил ей, какую сумму будет выделять ежемесячно на ее содержание. Он не испытывал интереса к девочке, он вообще не любил маленьких детей. Они не умиляли, а раздражали его своей неразумностью. Ему было скучно с ними, они не могли говорить на его языке. А на их языке он общаться не мог, что-то мешало ему.

Они были из другого мира, а он всегда остро и чутко чувствовал такие вещи. Наверное, это было не очень хорошо, может быть, даже совсем плохо. Но уж таким он уродился на свет. Он никогда не был похож на других, это он ощутил уже в младших классах. Не то, что он был отшельником, но между ним и остальными людьми незримо существовала непроницаемая перегородка. Иногда она становилась совсем тонкой, иногда утолщалась, но никогда не исчезала.