Сожительница

Но всего лишь до утра. А что будет завтра, когда самолет разлучить ее с ним? А что будет послезавтра, через неделю, месяц… Но при всем том она была по-прежнему твердо уверенна, что это не ее мужчина. Друг и любовник – это одно, а вторая половинка – совсем другое. И между ними может быть огромное расстояние. Многие не замечают его – и обжигаются, как при слишком близко поднесенной к руке свечки. Но она с некоторых пор хорошо усвоила эту истину.

– Наконец-то ты освободилась, – произнес Мак-Грегор. Его глаза лучились счастьем.

– Это было сплошным мучением. Я думала, что это никогда не кончится. Скажи, как мужчина, чего им всем от меня надо?

– Того же, что надо и мне.

– Всем им? – не поверила Оксана. – Но почему именно от меня. Сейчас не библейские времена, когда у Адама не было выбора, вокруг столько красивых женщин.

– Но они не похожи на тебя.

– Но в чем мое отличие? Я не понимаю. Я не самая красивая женщина на земле. Я вряд ли даже вхожу в первую сотню и даже в первую тысячу красавиц.

Мак-Грегор задумался.

– Это очень трудно выразить словами. А может быть, и невозможно. Чем точнее хочешь выразить истину, тем приблизительней кажутся все слова.

– Но ты уж попробуй.

– Хорошо, попробую. Ты особенная. А это лучше, чем красота.

– Никогда себя не считала таковой. Но в чем моя особенность?

Мак-Грегор тяжело вздохнул.

– Не знаю, – честно признался он. – Просто особенная.

– Нет уж скажи, дорогой. Иначе не буду спать целую неделю. Буду лежать и думать про свою непонятную особенность.

– Понимаешь, все слова ничего не отражают. Ты умная, образованная, красивая, хотя не входишь в первую тысячу красавиц. Что ты хочешь от меня услышать еще?

– В чем моя особенность? То, что ты перечислил, ничего мне не говорит. Такие слова подходят, наверное, как минимум к ста миллионам женщинам.

– Я тебя предупреждал, что не смогу выразить что чувствую, и что чувствуют они. В тебе есть нечто такое, чего нет в большинстве других женщин.

– Что именно?

– Неповторимость.

Мак-Грегор торжествовал. Оксана же вдруг засмеялась.

– Я вижу, ты меня победил. Ладно, не стану больше к тебе приставать. А то ты меня отвергнешь.

– Невозможно. Это также невозможно, как не дышать.

– Кто знает, что возможно, а что невозможно, – возразила Оксана. – Один русский поэт сказал: «И невозможное возможно». И мне почему-то кажется, что это едва ли не основной постулат жизни.