Федеральный наемник

У меня не было никаких планов.

– А повоевать? Вон, ваши опять вторглись?

– С меня хватит, пусть другие воюют, кому это еще в новинку. А я по горло сыт.

– Да, не повезло тебе. Другие, что были с тобой, уже майорами, да подполковниками ходят. С некоторыми я даже дружу, они тут бывают, им нравится здесь находиться. А ты все капитан, да и то разжалованный. Не завидуешь им?

На этот вопрос мне нелегко было отвечать; правду говорить не хотелось, а врать было бессмысленно, Сулейман бы все равно не поверил.

– Молчишь, хочешь, чтобы я сам ответил бы за тебя.

Резкий ты был очень, непримиримый. Сколько моих друзей к Аллаху отправил. Перечислять – не только моих пальцев, но и пальцев вот этих ребят не хватит, – кивнул он на продолжающих молча сидеть телохранителей. – Ну рассуди по справедливости, разве не должен я тебя за это убить. Или я не мужчина?

Я посмотрел на охранников и заметил, что заключительная часть речи Сулеймана заставила их напрячься. Я подумал о том, что эти молодцы с большим удовольствием и весьма квалифицированно выполнят работу палача.

– Так что же мне с тобой делать? – произнес Сулейман, после умело выдержанной паузы, которую он заполнил тем, что налил себе стопку коньяка. Затем он опрокинул его в рот. Потом положил туда же тонкую дольку лимона. После чего его лицо расплылось в гримасе удовольствия.

И только проделав все это, он снова обратил на меня свое благосклонное внимание.

– Да, по всем делам получается, что надо тебя шлепнуть, – задумчиво проговорил он.

 – Мне там наши никогда не простят, когда узнают, что в моем доме был злейший враг моего народа, а я, как последний трус, отпустил его с миром.

Ситуация накалялась с каждой минутой, но как выпутываться из нее я не представлял: перевес сил был явно не на моей стороне. Телохранители Сулеймана ни на мгновение не спускали с меня своих темных кавказских глаз. И любое мое резкое телодвижение станет для меня последним.

Однако вопреки своим словам Сулейман пока не торопился привести приговор в исполнении.

Вместо этого он то и дело поглядывал на меня и мне почему-то казалось, что он никак не мог решить, что все же со мной делать.

– А что в тюрьме ты форму не потерял? – вдруг поинтересовался Сулейман. – Я помню, как ты дрался. Я тогда подумал: если останусь в той мясорубке живым, научусь драться как ты. Три года я потратил на это, нанял учителя, да не простого, серебряного призера чемпионата мира. Хочешь остаться в живых?

– Да, – сказал я.