Закат Заратустры

Или у тебя нет друзей?

– Что касается друзей, то любой дурак тебе скажет, что это вопрос философский. – Толстое лицо Зиновия, довольное своим перлом, расплылось в широкой улыбке. – Ну а если тебя интересуют подробности…

Зиновий явно о чем-то задумался, причем по тому, как замерли на месте его маленькие глазки, этот процесс протекал у него весьма интенсивно.

– Заходи ко мне в издательство, там обо всем и поговорим. А сейчас, прости, спешу и так потерял много времени. Знаешь, сколько я отменил деловых встреч? Три.

Если так пойдут дела и дальше, то можно разориться. А тогда где ты будешь печатать свои романы? Так что не умирай, иначе я стану нищим из-за вас.

Я не сомневался: будь сейчас другая ситуация, все толстое тело Зиновия стал бы сотрясать хохот; больше всего на свете его смешили собственные остроты. Однако, учитывая только что состоявшуюся печальную церемонию, оно лишь издало негромкий смешок.

– Я жду тебя, – вдруг очень серьезно произнес на прощание Зиновий. – Я думаю, у нас есть о чем поговорить.

«ВМW» с благородной мягкостью шурша шинами, выкатился со двора.

Я проводил глазами роскошный лимузин и неторопливо побрел по улице. Я вернулся, как я ее называю, в свою берлогу, примерно через час.

Мое скромное жилище действительно напоминает берлогу; по крайней мере, мне оно кажется не более уютным, чем зимнее пристанище медведя. Много раз я пытался навести в ней порядок, создать хоть какое-то подобие комфорта, но проходило несколько дней и мое жилище вновь превращалось в обитель хаоса и неразберихе.

Я сел за компьютер, но включать его не стал; мне было не до работы. С некоторым удивлением я констатировал, что настроение подавленности у меня сейчас сильнее, чем во время похорон. Может быть, от того, что тогда меня со всех сторон окружали люди, все время что-то происходило, я был составной частью механизма церемонии. Теперь же я находился совершенно один, и одиночество давило на меня подобно мешку с тяжелым грузом на плечах.

То, что меня угнетало одиночество, было для меня несколько непривычным явлением.

Одиночество – мой удел, я бы даже сказал – мой осознанный выбор. Писатель – профессия для одиноких людей, ибо это человек, который углублен в самого себя, в свои мысли, в свой дух, который он рассматривает, как туннель для проникновения в дух всего мироздания.

Конечно, далеко не все писатели ведут такое затворническое существование, немало встречается среди них веселых кампанейских людей.