Медведь

Что-то здесь не так. Но отступать было поздно.

Возможно, Слюнявый Чико сообразил, что на этот раз дичь им попалась не по зубам, и что лучше было бы бежать со всех ног прочь. Но сделать это ему мешала бравада и сознание того, что их все-таки двое, а жертва одна. И поэтому он шагнул вперед и выставил перед собой лезвие.

– Я жду, слышишь?! – Голос его слегка дрогнул. – Долго мне еще тебя уговаривать?..

А второй вытащил, наконец, свою дурацкую цепь. И тоже шагнул вперед, примеряясь для удара. Оба парня были близко, слишком близко, и раздумывать было некогда.

В драках вообще раздумывать некогда. Приходится полагаться на свою реакцию, и если она есть, тогда появляется и шанс увернуться от ножа, блокировать удар, сделать ответный выпад.

Ненависть. Нужно уметь ненавидеть, уметь превращаться в зверя – рвать, колоть, рубить такого же зверя, иначе его клыки вопьются в твое горло.

Ненависть – вот ключевое слово для хищника, а эти парни – настоящие хищники. Ненависть копится в них целый день, вливается постепенно, по каплям, пока к вечеру не заполняет все сердце.

И когда на город опускается ночь, начинается время охоты. Преступления больше не существует. Жестокость становится великолепной игрой, чудесной забавой. И остается только один закон – нападай первым, и одно правило – никаких правил.

Игры, жуткие современные игры, куда более страшные, чем война. Потому что на войне отбираешь жизнь у другого, чтобы выжить самому и схватка идет на равных. А здесь смерть низведена до ранга шутовского развлечения.

Поэтому Медведю не хотелось убивать этих глупых волчат. Некоторые вещи – необратимы, а одна смерть тащит за собой другую, и конца этой цепочке нет. Смерть – это такой же омут, как и жизнь. Стоит броситься в нее с головой, и на берег уже не вернешься.

Парни почему-то медлили.

А между тем до встречи с Потапчуком оставалось всего два часа. Малахов вздохнул: опаздывать на свидание с непосредственным начальником было по меньшей мере невежливо.

И Малахов отбросил зонтик и рванулся вперед.

А ребята попались неповоротливые. Они напали разом – мешали друг другу, широко размахивали руками, хрипло матерились. А Медведь рубил их, стараясь не убить, не искалечить, а только успокоить на время, потому что трупы ему были не нужны – за ними сразу потянется кровавый след, который может привести к «берлоге».

Может, эти дети и страдали неврозами, но вот слабоумием они не страдали, это точно. Особенно Слюнявый Чико.