Медведь

А теперь, пьяно уставившись на Малахова, Мордастый Жорик решительно затормозил. Попытки Высокого сдвинуть его с места были тщетными.

– Попался, урод! – заорал Жорик, пытаясь схватить Малахова свободной рукой. – Теперь, гад, не уйдешь…

– Да это не тот! – пытался урезонить приятеля Высокий. – Тот в галстуке был и в кожаной куртке. А этот, смотри, с зонтиком…

Малахов отодвинулся в сторону и указал на Слюнявого.

– А может, вы этого ищете? – спросил он. – Куртка, вот, на месте… Или его дружка? Только дружок сейчас занят.

Отдыхает.

– Точно! Это тот урод! – завелся с полуоборота Мордатый Жорик. Он остервенело вцепился в Слюнявого Чико. – Галстук, сволочь, снял… Меня не проведешь!.. И курточку поменял…

Слюнявый испуганно замотал головой и что-то захрипел. Боль в горле все еще мешала ему говорить. Малахов толкнул его в пьяные объятья Мордатого Жорика, а сам пошел прочь. Он подобрал валяющийся на мокром асфальте нож Слюнявого Чико. Хороший нож. Сталь превосходная. Изогнутое острие и желобок для оттока крови.

А рукоятка сделана из кости, мягкий переход от охристого цвета к темно-коричневому, шероховатая поверхность – очень удобно, не скользит в руке. Отличный боевой трофей.

Малахов уже дошел до следующего поворота, а за спиной все не переставал клокотать возмущенный голос Жорика:

– Пусти, Федя… Дай мне этого урода… Он ту телку увел! Как ее?.. Нет, ты помнишь, что он вытворял?.. Он об меня стул сломал!..

Высокий Федя начал что-то бубнить, но Мордастого Жорика остановить было уже невозможно.

– А если это и не он, так что?.. – надрывался Жорик. – А ну стой, урод! Куда намылился? У, гад… На, получи…

Малахов шел, не оглядываясь. Он знал, что и Слюнявый Чико, и двое подвыпивших парней сейчас плотно заняты друг другом и не обращают на него никакого внимания. А Слюнявый… Пусть он теперь испытает на собственной шкуре, что значит быть беспомощной жертвой. Может, тогда он поймет, что такое Вселенская справедливость?..

Глава пятая

Любовь не занимала большого значения в жизни Маргариты.

Сексуальные отношения не имели для нее эмоциональной окраски. Это был всего лишь один из способов получить удовольствие или расплатиться. Поэтому она быстро нашла общий язык с водителем автофургона. Маргарита стала для него элементарным удобством, таким, например, как придорожные кафе. А Маргарита не возражала. Мыслями она была очень далеко, впереди, в городке на берегу теплого, ласкового моря.