Медведь

Лозовский отпустил проволоку.

– Ну?

– Я… Я свинья, – пробормотал Баранов. На лбу у него выступили мелкие капельки пота. С губ слетела поганая ухмылка. Глаза смотрели испуганно.

– Хорошо, что ты это понял, – кивнул Лозовский. – Жаль, что это поздно до тебя дошло. Ты истощил мое терпение, а за это надо платить… Это ты тоже понимаешь?

– Да… Понимаю…

– Значит, договорились?

И тут на Баранова опять накатило.

– Пошел ты… Ублюдок вонючий! Сволочь! Да я с тобой знаешь что сделаю!..

Лозовский снял со стеллажа канистру с бензином.

Полная. Неторопливо открыл заглушку, подошел к своему пленнику и начал лить бензин ему на голову. Баранов фыркал, отплевывался. Лозовский поставил полупустую канистру на пол и отошел к двери.

– Все, – сказал он и закурил.

Баранов начал всхлипывать, как малое дитя.

Изо рта потекли слюни – пенные пузырьки, почти неразличимые на мокрой от бензина коже. Похоже, дошло. Созрел. И готов на все.

– Я хочу с тобой попрощаться, чучело, – сказал Лозовский.

– Ты псих! Сумасшедший! На помощь!.

.

– Ты меня достал. Сейчас вот докурю… Угадай, куда я брошу окурок?..

Баранов расплакался. Мелкие рыдания сотрясали его тело, из глаз текли слезы. «Наверное, такие же горючие, как бензин», – усмехнулся Лозовский.

– Я согласен, – прошептал Баранов. – Я согласен, согласен…

– Вот и хорошо…

– …Согласен, согласен! – продолжал выкрикивать Баранов. Он совсем обезумел от страха.

Петр аккуратно затушил сигарету, бросил окурок в банку. Подошел к пленнику и влепил ему затрещину.

Баранов ударился головой о стену и замолчал, испуганно моргая глазами, огромными, карими, влажными от слез. Лозовский взял плоскогубцы и режущими гранями перекусил проволоку. Баранов грузно осел на пол.

– Слушай меня внимательно, – наклонился над ним Лозовский. – Ты для меня – никто. Но тебе повезло с родственниками. Ты немного знаешь меня. Так вот… Платить будешь исправно. Но, боюсь, рано или поздно тебе захочется рассказать Остахину о том, что здесь произошло.

И тогда Остахин захочет выкинуть меня из города. Если это произойдет, ты не жилец. Ты веришь, что я говорю серьезно?

– Да, – прошептал Баранов.

– А чтобы этого не произошло, ты сведешь меня с Остахиным. И покончим с этим.

Лозовский направился к двери, отодвинул засов.

– Да, – обернулся он. – Хочу дать тебе совет. По дружбе. Если ты когда-нибудь решишь, что сможешь отыграться, то выкинь это из головы. Это будет ошибкой, самой ужасной ошибкой в твоей жизни.