Жестокий мир мужчин

– Если бы это было так просто, – горько вздохнула Алла, и в глубине ее глаз мелькнул ожесточение. – На все нужны деньги.

– Большие? – осторожно спросил Герцев. При упоминании о деньгах внутри у него что-то дрогнуло, как от дурного предчувствия.

– Огромные и не деньги, а деньжища. А что ты хочешь: режиссеру плати, продюсеру плати, сценаристу плати, я уже не говорю о композиторе, авторе стихов, звукорежиссере, монтажере, визажисте, костюмерах и прочих. Чтобы сделать хороший альбом мало его снять, надо его еще раскрутить.

А где у меня такие бабки. Только хороший спонсор может решить эту проблему. – Вот ты. – Воспользовавшись тем, что они стояли на светофоре, Алла прижалась к Герцеву всем телом, ласково заглянула в глаза и вкрадчиво спросила: – Ты бы смог дать мне немного денег?

– Для тебя, что угодно!.

– Я знала, что ты не жмот, просто нутром чувствовала. Обожаю тебя, – Алла сразу повеселела и чмокнула Герцева в щеку, – Кстати, а куда мы едем? – поинтересовалась она.

– Есть предложение заехать куда-нибудь поужинать.

– А потом? – кокетливо спросила Алла.

– Если пригласишь к себе на чай, не откажусь. – Герцев многозначительно посмотрел на Аллу.

– Разве можно отказать такому мужчине, – томно пропела Алла.

Когда поздно вечером Герцев возвращался домой, он мысленно подсчитывал сумму, в которую ему обойдется связь с Аллой. Цифра получалась внушительная. Но девчонка хороша, и отказываться от такого лакомства он не намерен, лихорадочно билось в голове у Герцева.

Лучше он разобьется в лепешку, а заработает эти сто миллионов. И тогда смоет поиметь еще десять таких Алл.

Герцев вдруг повеселел. Неизвестно откуда, у него вдруг возникла полная уверенность, что они сделают это. И сто миллионов в ближайшем будущем будут лежать на его счету в каком-нибудь солидном иностранном банке. Герцев переключил скорость и рванул по ночной Москве.

7

На работу Кира явилась, как всегда вовремя.

Но едва она успела раздеться, как ее вызвал к себе Кокарев. Он встретил Киру с сияющей, как у кинозвезды, улыбкой. Кокарев лично пододвинул ей стул, чтобы она могла сесть. Ничего подобного с ним никогда еще не случалось.

Кира, потрясенная от такого поведения шефа, молча опустилась на стул. Сам Кокарев садиться не стал. Он, как маятник, ходил по кабинету, что свидетельствовало о крайней степени его возбуждения.

– А вы молодчина, Кира Валерьевна.