Вторая попытка

Подполковник Крапов, сидя за столом, изучал классный журнал, делая вид, будто происходящее его уже не касается, будто звонок отменил не только субординацию, воинский долг, педагогический такт, но и самую обыкновенную вежливость.

– Господа ученики! – встал в дверях понтер его величества, герой Березины Вальдемар де Брам Ла Фа Турофф. – Сейчас вы похожи не на будущих воинов, мужчин, защитников Отечества, а на сброд зеленых юнцов! Где ваше самолюбие? За что вы так себя не уважаете, ребята?

– Вов, кончай бузить, – попросили его дружелюбно и попытались нежно и ласково оттереть в сторону.

 – Покурить не успеем…

– Успеем, – не согласился бузотер. – Если не будем толпиться как бараны, обязательно успеем: и покурить, и выпить, и брехней обменяться.

Грант, командуй!

– Чего командовать?

– Ясно чего: строиться и с песней по жизни строевым на выход до ближайшей курилки. Вряд ли какой-нибудь другой класс додумался до нас до этого…

Последний довод попал в цель, в самое яблочко общеклассного тщеславия.

Даже команды не потребовалось, хотя она и раздалась: Равняйсь! Смирно! Нале-во! Шагом марш! За-пе-вай!

И худшая, то бишь мужская половина 9-го «а», беспощадно топая по паркету и немилосердно фальшивя, с воплями и присвистом устремилась к ближайшей уборной. Она же – курилка. Пели они, если этот рев по воду и вопли по дрова можно было назвать пением, следующее произведение:

Наша Маша горько плачет,

Уронила в речку мячик.

Скоро выйдет на свободу Хачик

И тогда получишь ты свой мячик!..

И так – почти до дверей мужского туалета на третьем этаже, сопровождаемые возмущенными взглядами отдельных представителей преподавательского состава и недоумевающими – учащегося населения…

– Вов, – обратился к Брамфатурову Рачик по кличке «Купец», угощая сигаретой из красно-белой пачки. У Купца всегда имелось при себе по нескольку самых разных марок сигарет: от зловонной «Примы» до благоуханного «Ахтамара», и в зависимости от того, какой из сигарет угощал (оделял) того или иного страждущего Купец, можно было без труда судить о степени уважения, питаемого им к данному конкретному субъекту.

Выше предложенного «Арин-берда» значился только упомянутый «Ахтамар».

– Вов, – значит, сказал Купец, – у вас дома что, автомат есть? Отец принес? Тренируешься?

– Автомата нет.