Вторая попытка

 – Лучше расскажи анекдот! Это преступно – утаивать от общественности доказательства грузинского школьника!..

– Кто это сказал? – нахмурилась физичка. – Неужели Вардан Ваграмян?

– Кто? Я? Я вообще молчу с самой перемены!

– А кто?

– Я сказал, Эмма Вардановна, – мрачно признался Грант, вставая.

– А-а! Тогда все в порядке. А то мне показалось, что это Вардан. Хотела четверкой его наградить…

– За что? – оживился Чудик.

– За грамотно построенную русскую фразу… Но раз это не ты, а Похатян…

– Я это был, Эмма Вардановна! Я! Похатян все врет! Это я сказал грамотную русскую фразу!

– Правильно, это он, Чудик, сказал.

Я вру, – поддержал обвинителя обвиняемый. – Поставьте ему четверку, Эмма Вардановна…

– Поставлю, если повторит то, что он якобы сказал. Что ты сказал, Вардан?

– Я? Кому?

– Брамфатурову.

– Ну-у, сказал, что… это… что так нехорошо, не по инкеравари…

– Не по инкеравари[10 - Искаженное «не по товарищески», от армянского «?????» – товарищ.

], говоришь? – угрожающе переспросила учительница и, вооружившись ручкой, застыла в выжидательной позе: еще одно неверное слово и ровно половина обещанной награды окажется в соответствующей графе напротив соответствующей фамилии с именем: Ваграмян Вардан.

– Ребята, что я сказал? – прошептал Чудик шпионским шепотом, не разжимая губ, одним носом.

– Грант, Грант, Грант… – прошелестел эхом сострадательный ветерок по кабинету.

– Вот! Вспомнил! – обрадовался Вардан, получив по срочной доставке шпаргалку с грамотной русской фразой. – Я сказал, – Чудик еще раз скосил глаза в клочок бумажки и уверенно продолжил, – что общественность устает от его домогательств, – последнее слово Варданчик прочитал по складам под общий всеми силами сдерживаемый смех этой самой общественности.

– Сам придумал или кто подсказал?

– Я подсказал совсем другое, – оправдывался Грант, – он все перепутал…

– Лично? – не унималась училка.

– Не надо мне никакой четверки, Эмма Вардановна! – махнул рукой на свою успеваемость Варданчик. – Это не я сказал. Я только хотел анекдот послушать…

– Назло поставлю! – заявила вдруг Эмма Вардановна. И поставила. Действительно четверку, о чем поведал большой палец Гасамяна, сидевшего на первой парте впритык к учительскому столу.

– Можешь продолжать, Брамфатуров.