Вторая попытка

Не обессудьте, что раньше не догадалась предложить, но кто же мог подумать, глядя на вас, что вам не шестнадцать лет, а все восемьдесят с хвостиком… Дети, встаньте и поприветствуйте замечательнейшего русского поэта Осипа Мандельштама!

– Какая же ты, Вовка, сволочь! – произнесла с чувством Лариса Мамвелян и, упав грудью на парту, закрылась руками.

– Ничего себе – урок физики, – прокомментировал происходящее Артур Янц. – Две женских истерики, две явные мужские обиды, не считая десятка тайных, и весь день на манеже провокатор-затейник: шуточки, прибауточки вперемешку со стихами и беспорядочным центоном…

– А это уже камешек в мой огород, – задумчиво отозвалась Эмма Вардановна.

 – Очень жаль, что для тебя, Артур, не прозвучало за весь урок ничего нового…

– Нового прозвучало, Эмма Вардановна, – признался Янц, – форма подачи меня не устроила…

Провокатор же затейник тем временем приблизился к парте с горюющей Ларисой, опустился на колени и негромко, почти вполголоса, заговорил с ней:

Только б ты согласилась.

Только б ты приказала.

Ты моя королева! Ну об чем разговор?!

Комнатенка три на три станет тронною залой,

Пред тобою склонится заоконный твой двор.

И соседние страны отощают от стрессов,

И расстроятся браки барышам вопреки,

И не будет отбою от знатных балбесов,

Возжелавших твоей королевской руки.

Хрен им! Всех этих принцев я повешу по стенам

И гульну в фаворитах – до смешного велик…

Но монархия все же дрянная система, —

Ни в одном королевстве нельзя без интриг.

Так и есть! Вон уж сплетню на ощупь пустили…

Ах ты зависть людская! Ах, дворянская блажь!

Комнатенка три на три покруче Бастилии,

А за окнами дворник – бесчувственный страж.

– Если и эти не твоими окажутся, я… я не знаю, что я с тобой сделаю, Брамфатуров! – сообщила Лариса, хлюпая носиком и моргая мокрыми глазками.

– Вообще-то, все лучшее в мировой поэзии, Ларисонька, принадлежит Единому Духу.

Все худшее – дьяволу. А поскольку эти стихи не то и не это, значит, они принадлежат мне…

– Не кокетничай, Брамфатуров. Очень даже неплохие стихи. Правда, Эмма Вардановна?

– Правда, – согласилась учительница. – Я их тоже слышу впервые. И насколько понимаю, они никому, кроме него, не могут принадлежать. Разве что его брату… Но он еще мал для таких… Впрочем, для пущей уверенности тебе следует поинтересоваться мнением Артура Янца.