Вторая попытка

Но произносить вслух не буду. Замечу тебе только одно: Боря Татунц, несмотря на весь свой скепсис и цинизм, парень нежный, ранимый и влюбчивый.

– Я ему, между прочим, ни в чем не клялась и никак обещаний не давала…

– Что ж, весьма предусмотрительно и благочестиво с твоей стороны.

– Благочестиво?

– Ну да, в точности по Христу: «А Я говорю вам: не клянись вовсе… Но да будет слово ваше «да, да», «нет, нет»; а что сверх того, то от лукавого».

– «Да» я тоже не говорила!

– Никому никогда и ни по какому поводу? Прости, но что-то не верится…

– Эй, Мессинг, все готово, заходи, – позвал, открыв дверь, легкий на помине Татунц.

Задание оказалось не из трудных, а Галя Шильникова – прекрасным индуктором. Так что потыркался попервоначалу Брамфатуров неразумным щенком, потом освоился, приноровился к реакциям проводника и сделал все, как по писанному: забрал у Седрака Асатуряна его дневник, попросил Вилену Акоповну поставить в него пятерку, отнес обратно, вручил и в ножки будущим страданиям будущего медалиста поклонился.

Аплодисменты, смех, остроумные реплики с мест. Кабинет биологии находился на первом этаже, в противоположном от учительской крыле здания. Правда, на том же этаже находился служебный кабинет директрисы, но поскольку ему предшествовала приемная, в которой восседала за неизбывной пишмашинкой секретарша Леночка, то звуконепроницаемость была обеспечена, в том смысле, что ржать можно было в волю.

– А ну замолчали все! Вам что, захотелось самостоятельную работу о пестиках и тычинках на дом получить?

Такой доли никто из 9-го «а» даже врагу бы не пожелал. Смех стих, овации смолкли, реплики стушевались.

– А теперь, Брамфатуров, расскажи нам, как ты это сделал.

– Не надо, Брамфатуров, не рассказывай! Оставь нас в приятном заблуждении относительно человеческих возможностей…

– Артур Янц, два! Дневник ко мне на стол!

– За правое дело и пострадать приятно, – пробормотал Янц, вставая и препровождая дневник на экзекуцию.

– Брамфатуров, мы ждем, – напомнила Антилопа, расписываясь в отгрузке «неуда» блудному внуку Поднебесной.

Если кто и ждал еще, помимо училки, то только не звонок. Пронзительная трель возвестила о благой вести: начале большой перемены. 9-а моментально превратился в цыганский табор, срочно меняющий место своей дислокации. Однако не тут-то было.