Наблюдатель

»

…Вселенная в кружке с бразильским кофе: при рождении она движется, несётся во всеобщем круговороте, но вот её кружение замедляется, она начинает растворяться в чёрно-коричневой пустоте… Охлаждается и умирает…

… «Знаешь, у меня такое чувство, будто из меня вынули что-то и не поставили обратно на место… Так, наверное, чувствует себя машина, когда из неё выбрасывают кажущуюся не нужной

деталь…»

«Ха!» – усмехается таксист, везущий куда-то меня с нею. Она смотрит в запотевшее окно: мимо мелькают размытые тени.

«Это дождь?.. Мы едем домой?»

«Да» – как устало звучит её голос…

«Да» – дождь или «да» – домой?»

«И то и другое…»

«Я долго умирал?»

Шофёр смотрит на меня в зеркальце заднего вида.

«Полгода» – отвечает она. «Сейчас уже осень.»

…Осень… Серое небо. Лысеющие тополя… Запущенный парк… Горький дым от костров с горящей листвой… Открытое дешёвое кафе, столики в белой облупленной краске… Бездомный пёс с глазами святого великомученика сидит у мангала в бессмысленной надежде получить кусочек липкого, красно-сиреневого мяса…

Это один из осенних дней, когда на улице до странного тепло, сыро и неуютно…

Она просит меня купить шашлык для собаки.

Я иду к мангалу, где колдует заросший щетиной грузин и покупаю порцию жареного мяса. Отдаю его собаке, и пёс на глазах превращается в жалкое создание, мучимое голодом. В его глазах появляется блеск раболепия, а завораживающая печаль в осмысленном взгляде исчезает бесследно… Он виляет хвостом, он готов оказать любую услугу… Куда исчезает его одухотворенность? Мне становится противно и я ухожу вглубь парка. Она догоняет меня, а следом за нами семенит пёс…

Мне стыдно… Как жалость унижает нас и жалеемых нами… Я прогоняю пса, а он всё равно плетётся следом…

…Старая, гниющая эстрада, скамейки… Она танцует менуэт, скользя по мокрым доскам сцены.

«Скажи, чтобы ты делала, если бы я умер?»

«Ничего.»

«Совсем?»

«Нашла бы себе другого.»

«Но ты бы помнила меня?»

«Не знаю.»

Собака, добровольно продавшая свою свободу за кусок мяса, лежит у меня в ногах.

«Как мы назовём его?»

«Максом.»

«Максом?»

«Да. У нас с мамой был пёс и мама звала его Максом». Она спрыгивает со сцены и бежит ко

мне.

«У тебя была мама?»

«Почему была? – удивляется она. – Мама жива.»

Она хватает пса за уши и играет ими – Макс терпеливо сносит её выходку и улыбается, высунув язык.

«Смотри! Он улыбается!» – кричит она и прижимает к груди собачью морду.