Преображение

Но это произведение выбивалось из общей массы не столько даже своими художественными достоинствами, которых было не так уж и много, – автор даже не владел литературным стилем, сколько непривычным сюжетом. В романе описывался лагерь, где жили люди, утратившие смысл жизни.

Я уже плохо помнил основные коллизии романа, так как из-за многочисленных повторов читать его было весьма утомительным занятием. Я помнил, что испытывал раздражение от многих авторских оборотов и топорных сюжетных ходов. И потому не рекомендовал произведение к изданию.

И все же, в отличии от многих других творений человеческого гения, это произведение оставило у меня какой-то непонятный осадок. От него веяло космическим холодом, оно открывало дверь в мир такого жуткого отчаяния, что не хотелось ничего даже слышать об этом. Тогда мне и в голову не могло прийти, что пройдет не так уж много времени, как я окажусь в точно такой же ситуации, как и выведенные на страницах рукописи герои.

Я вдруг осознал, что автор романа и есть тот единственный человек, который способен хоть как-то помочь моей беде.

Но как его зовут и как его розыскать? Я ведь даже его ни разу не видел, только несколько минут общался с ним по телефону, объясняя причины отказа.

Я пытался вспомнить фамилию этого человека, но она полностью стерлась из моей памяти. Как же мне ее узнать?

И вдруг она всплыла в моем мозгу, хотя только что я был уверен, что там она просто не могла сохраниться. Было такое впечатление, как будто кто-то подсказал ее мне.

Но размышлять об этом чуде мне было недосуг. Я бросился к шкафу, где лежали мои записные книжки и при этом, чтобы не дай бог забыть, без конца повторяя фамилию этого человека.

Я стал листать блокнот. Я не был уверен, что внес в нее его телефон, так как не сомневался, что мне он больше никогда не понадобится. Если он там не окажется, для меня это будет сродни вселенской катастрофе.

Но вселенская катастрофа в тот момент так и не случилась, так как я обнаружил столь необходимый мне телефон.

Вот он: Максимов Павел Валентинович и далее семь спасительных цифр.

Схватив телефон, я стал лихорадочно набирать номер. Я заметил, что у меня дрожат пальцы. Хоть бы этот Максимов оказался дома. А если он уехал? Я не выдержу такого разочарования.

В трубке раздался мужской голос. И в этот момент я понял, что абсолютно не представляю, что следует говорить.

– Здравствуйте, Павел Валентинович, – дрожащим голосом проговорил я.