Голые тетеньки (сборник)

Она все равно ничего не почувствует.

Папа записал американцев в очередь, потому что желающих много, и прибор должен пройти испытания.

6. Сегодня проходили стендовые испытания прибора и презентация одновременно. Была куча гостей, иностранцы и все конструкторское бюро, которым раньше руководил папа.

В испытаниях участвовали два бывших штангиста-тяжеловеса. Они покушали горошницы, и испытания начались.

Первым пукнул штангист в противогазе. Никто ничего не услышал и не почувствовал.

А вторым пукнул второй штангист, без противогаза.

Ударной волной снесло всю приемную комиссию. Двоих контузило, одного оглушило, один отравился газами. В спортзале выбило окна. Гостей разметало по углам.

Бывшие папины сотрудники кричали ”ура”, качали папу на руках и просились к нему на работу.

Когда я вырасту, закончу институт, защищу докторскую, стану, как папа, академиком, я тоже буду изобретать такие приборы.

А пока я влюбился в девочку Машу. И чувствую, что мне очень трудно совмещать любовь и учебу.

Послесловие

К ЗАГСу подъезжает кортеж машин и автобусов.

Из первого “мерседеса” выходят ослепительные молодые: Анатолий Принц и Мария Ницше. Из следующих “мерседесов” выходят их родители. Из первого автобуса выходят беженцы из Киргизии во фраках и декольтированных платьях. Из второго – мужчины в шортах и женщины в мини-юбках. Это иракские курды. Пассажиры с самолета и спасатели с вертолета выходят из третьего автобуса. За восемь лет ожидания следующих спасателей их заметно прибавилось…

– Горько! – эхом летает под сводами роскошного старинного ресторана…

Уголок капитализма

Не, что ни говори про “МММ”, а я выиграл.

Заложил тещину квартиру вместе с тещей и выиграл. И купил квартиру в элитном доме.

Ну, мать честная – в соседях банкиры, генералы, бизнесмены. Все вселились и сказали:

– Вот и слава богу, вот и перешли к капитализму.

Конечно, на работе в цеху ребята на меня коситься стали. Однажды мастер говорит:

– Мужики, завод тонет, надо балласт скидывать, сокращаться надо.

Все дружно на меня посмотрели. Я говорю, мужики, вы чо? При чем тут я? Я, что ли, плохой слесарь?

– Не, слесарь ты хороший, – говорит мастер, – но душком от тебя буржуазным веет. Давай, сокращайся.

Взял я с завода свою приватизированную долю – верстак и две болванки… и сократился.

Верстак в кабинете своем поставил, кресло к нему подкупил итальянское, крутящее-сися. И каждый день к восьми утра иду из спальни на работу – в кабинет к верстаку.