Красный уголок капитализма

Явление это сложное, психологически тонкое, нравственно важное. А вы с порога конверт мне суете. Я ведь мог обидеться. Взять конверт, а вас попросить за дверь. Начинать надо с беседы, с разговора. А конвертом заканчивать. Чтобы впечатление о вас осталось хорошее. И беседовать надо грамотно. Гдето недожал, где-то пережал, и все, я не возьму, не клюну. Крупным специалистом надо быть. Как по-вашему, я – крупный?

– Вы крупный.

– Правильно. Поэтому идите и ждите извещения. По нему вам все сделают.

Я ушел, потрясенный простотой процесса.

Но извещения долго не было, и я повторил визит. В том же кабинете сидел тот же человек. Я еще дверь не закрыл за собой, а хозяин кабинета зычно пробасил:

– Что у вас опять?

– Извещения жду.

– А чего ждать? Добавлять надо. У нас с планом туго, премий нет, вся экономическая обстановка… тяжелая. Кто вам за просто так сделает?

Говорил он со мной запросто, как со старым знакомым. И я ему, как старому знакомому, опять вручил конвертик.

Он опять пересчитал, поморщился. Я опять купюрку добавил. Он опять сказал: идите, ждите. Я опять не дождался. И снова пришел, дал. Он взял, пересчитал, поморщился. Я вручил купюрку на поморщивание.

Я любил его в эти минуты! И ревновал. К другим.

Однажды он прижал очередной конверт к груди и разрыдался:

– Пора нам расставаться.

– Как – расставаться?

– Не могу я вам это дело сделать, могут подумать, что я взятку взял.

Я сразу – купюрку сверху.

Он обмяк, пошатнулся, вынул бланк и на нем все написал.

Все!

Я бланк-мечту к груди прижал, чувствую, тревога по телу ходит. И он сидит сам не свой. Пробил час расставанья. А расстаться-то мы не можем. Привыкли. Ну, как он без меня? А как я без него? В объятия бросились, глаза закрыли, стоим, плачем. Нам не жить друг без друга. И тут он говорит с надеждой:

– Может, тебе еще что-то надо? Может, у тебя другая мечта есть?

– Есть! И третья есть!

Он строго – давай конверт. Я дал. Он пересчитал, поморщился.

Я – купюру сверху. Он строго – идите, ждите.

Я пошел. Радостный! Счастливый! Идет мечта, мечте – дорогу!

К любовнице!

Застойный роман

Николай Петрович Шабашов работал распределителем квартир. Вот и пришлось распределить себе двенадцатикомнатную. Распределять квартиры было очень трудно, потому что мешала законная очередь.

Николай Петрович, отобедав, уже целый час шел на работу, но никак не мог дойти.