Подарок принцессы

 – Мне что, больше нечего делать, как только болтать с помощниками распорядителей.

– Он просил передать тебе эту бумагу, мой господин, – испуганный секретарь подал начальнику сложенный листок. – И сказал, что, если ты не захочешь с ним говорить, он готов съесть эту бумагу и еще десять таких же.

Айоро фыркнул.

На смятой серой бумаге было написано: «Подруга Ясако Сабуро».

Первый всадник открыл рот, чтобы как следует обругать помощника. Но вдруг смял листок и нахмурился.

– Зови! И пусть нас не беспокоят.

В кабинет робко вкатился толстый, низенький человек с большим ртом и глазами навыкате.

– Мой господин, – проговорил он странным квакающим голосом.

– Чего тебе? – Айоро сел и скрестил руки на груди.

Наго подошел к столу и, еще раз поклонившись, заговорил, понизив голос:

– Я проходил по коридору мимо двери комнаты уважаемого господина Чубсо.

Первый всадник мгновенно напрягся и даже слегка подался вперед.

– Мне показалось, что там говорили о тебе, мой господин.

Я подошел и услышал, что речь идет о каком-то гонце, который прибыл в твою усадьбу в тот день, когда сбежала тво… Сайо.

– Почему ты подумал, что это мне интересно? – усмехнулся Айоро.

– Может быть, я сильно ошибся, – толстяк поклонился. – Но помощник господина Чубсо говорил ему, что ни управитель, ни слуги не рассказали об этом гонце.

– А ты не слышал, Наго-сей, кто рассказал помощнику уважаемого Чубсо о каком-то гонце? – вкрадчиво спросил Первый всадник.

– Слуга, которого помощник допрашивал, – тихо ответил собеседник, еще раз поклонившись.

– Вряд ли это имеет какое-то отношение ко мне, Наго-сей, – пожал плечами Айоро. – Но за заботу спасибо.

Он наклонился к выдвижному ящику и, достав оттуда стопку золотых монет, протянул ее толстяку.

Низко кланяясь и пятясь задом, тот шариком выкатился из кабинета.

Вошел секретарь.

– Найди мне десятника Сабуро, – отрывисто приказал Первый всадник.

Чубсо мелкими глотками пил обжигающий чай и пытался сосредоточиться на словах Митино.

Писарь с жалостью смотрел на страдавшего с похмелья начальника и, медленно проговаривая каждое слово, излагал свои мысли:

– После того, как ты, мой господин, удалился в свою комнату для… размышлений, я решил прояснить кое-какие вопросы, возникшие у меня после гибели нашего товарища.

Роно ободряюще кивнул. Особенно ему понравилось выражение «удалился для размышлений».